– Господи, знову! Та що ж це…
Увлеченный Матвей не слышал причитаний Михайлы, и подпрыгивал все выше, стараясь улететь подальше, что его, в конце концов, и подвело. Одна из досок потолка подгнила, а может быть, просто размокла, и при очередном прыжке с грохотом отвалилась и рухнула прямо на чуру. Матвей успел зацепиться за соседние доски и повиснуть, молотя по воздуху свисающими вниз ножками, но ни влезть обратно на чердак, ни провисеть долго сил ему не хватило, и мальчик, в облаке пыли и соломы, свалился на стоявший посреди горницы стол. Со двора раздались голоса возвращавшихся казаков.
***
Стоило Матвею с Григорием пройти примерно половину пути, отделявшую позиции рейтар от околицы деревни, как раздались выстрелы, и несколько пуль просвистело совсем рядом с Артемоновым. Котов, быстрее осознавший происходящее и, кажется, готовый к подобному развитию событий, сильно толкнув Матвея плечом повалил его на землю, прикрыв сверху своим телом. В то время, пока Артемонов недоуменно ругался, не понимая, как же с царским слугой, а тем более – переговорщиком могли так поступить, над ними пронеслось еще несколько десятков пуль и, будь служивые на ногах, эти выстрелы бы не промазали.
– Ну, спасибо тебе, Григорий Карпович! Вот уж не ожидал я от этих чертей, дьяволов…
– Сочтемся, Матвей Сергеич!
– К бою! – не своим голосом закричал Артемонов ближайшей шеренге рейтаров, но этого приказа и не требовалось: стрельцы и всадники сами, увидев происходящее, начали быстро наступать на деревню, беспрерывно паля из всего имеющегося оружия. Флейты и барабаны заиграли с каким-то особым и злым вдохновением. В это же время, откуда-то из нагромождения изб, сараев и гумен, вырвался отряд всадников, и с большой скоростью и также беспрерывной пальбой помчался по высокому берегу речки туда, где стоял самый слабый и малочисленный стрелецкий отряд. Очевидно, запорожцы так и хотели использовать всю связанную с нападением на Артемонова суету и беспорядочную стрельбу для того, чтобы выявить в цепи московитов слабое место, и ударить туда. Рейтары запоздало начали стягиваться к месту прорыва, но тщетно: разбросав стрельцов, отряд казаков умчался вдаль, а поскольку кони у них были рейтарским не чета, то подчиненным Матвея оставалось лишь рассматривать казацкие спины, да без толку палить из карабинов и пищалей. Артемонов со злости отшвырнул в сторону пистолет, и приказал рейтарам и стрельцам наступать на деревню, никого не жалея.
– Самые-то главные и ушли, Матвей Сергеич! У них так, у казаков – рассуждал Котов.
– Да иди ты к растакой-то матери вместе с ними! – прокричал Матвей, и тут же устыдился напрасной ругани – подьячий был прав.
Вскоре вся деревня, уже без большого сопротивления, была занята, и Матвей, в самом мрачном и мстительном настроении, въехал вслед за войсками на ее главную улицу.
Чур Михайла и Матвей смотрели друг на друга с ужасом и недоумением, которые, пожалуй, были сильнее у казака, который ожесточенно тер глаза, словно это могло помочь ему или понять, откуда и почему на него прямо с потолка свалился трехлетний мальчик, либо сделать так, чтобы наваждение исчезло. Матвей серьезно и внимательно смотрел на чуру.
– Маля, звідки ти? Та чи справжній?
Казак осторожно протянул руку и потрогал Матвея за плечо.
– Дяденька, я настоящий! Мы с Авдеем и Мироном на чердаке живем.
– Авдей із Мироном? А це хто? – с недоверием отпрянул Михайла, вновь испугавшийся, теперь уже предстоящей встречи с загадочными Авдеем и Мироном.
– Братья мои. Мы – хозяйские дети. Барчуки – прибавил Матвей, который слышал это слово раньше от крестьян и дворовых, и решивший, что казаку оно может быть понятнее.
– Слава тобі, Господи! Я вже думав, нечиста сила в нас на горищі оселилася, по наших гріхах! Все на горищі хтось порається, пихкає, а зайдеш – нікого нема. Де ж твої брати?
– Они за едой пошли, а куда – не знаю.
– А-а! Так от і їжа кудись пропадає, а я все на Богдана грішив… Тебе як звати, хлопче?
– Матвей Сергеев сын Артемонов.
– Ах ти, Матвію Сергєєву сину, що ж мені з тобою робити?
– Дядя Михайла, отпусти меня назад, к братьям!
– Ану, Матвіє Сергійовичу, лізь назад на горище, поки хлопці не повернулися. Та братам передавай, щоб стрибали по стелі тихіше, бо спіймає вас Петро – бути вам у Криму на ринку.
Михайла подсадил мальчика, который быстро вскарабкался через широкую щель на чердак, а сам стал поспешно прилаживать доску на место.
– Спасибо тебе, дядя Михайла!
– Давай-давай, біжи швидше. А їди я вам під сходами покладу, де на гульбищі вихід. Тільки ви вже вночі приходьте, та тихіше.
Слушая топот ножек Матвея по потолку, Михайла перекрестился, вздохнул и покачал головой.
– От і вміють же сумські прибиратись: вранці куди як чистіше було – удивленно произнес вошедший в комнату Богдан, парень лет на десять помладше Михайлы, но уже заслуживший право носить оселедец, – А ти що, старий, плачеш? Ось і залишай тебе одного з горілкою! Говорив я Петро: І прибратися не прибереться, і без горілки залишить нас. Та ти не плач, старий, а то й я зараз з тобою сплакаю!
