– Яков Куденетович, да что же ты на человека напустился! – вступился за князя Юрия Шереметьев, – Ну что это за гостеприимство – с порога прогонять. Разве напоить-накормить сперва не надо? Подать князю вина!
Юрий Сенчулеевич церемонно поклонился в пояс, и, когда слуга подал ему кубок, вытащил из-за спины отделанный серебром рог, перелил туда вино и, произнеся короткий, но красивый тост за здоровье хозяина дома, одним махом осушил его. Яков Куденетович коршуном посмотрел на широко улыбающегося родственника, безнадежно покачал головой и махнул рукой. Посидев немного для приличия, князь Юрий куда-то заторопился, и, после долгих и пышных извинений, выскользнул из избы, что показалось всем, знавшим его, странным – не иначе, был у него какой-то замысел, привлекавший его больше, чем застолье, которое он любил от всей души.
– Не иначе, какое-то дурно Юрка затеял – мрачно предсказал Яков Куденетович.
Неподалеку от чухонского поселка располагался небольшой пруд , про который мало кто знал в русском лагере, и куда полоняники князя Шереметьева, договорившись со сторожами, ходили стирать белье, а в хорошую погоду – купаться. Старые ивы и тополя нависали над прудом, нижние их ветви плескались в воде, а берега почти все заросли камышом. По зеленой глади пруда, пятнистой от солнечных лучей, лениво плавали кувшинки и пух, а стена камыша была в некоторых местах просечена тропинками, выводившими к небольшим деревянным мосткам. Охранявшие поселок служивые сначала бдительно присматривали за чухонцами, боясь побега, однако постепенно привыкли, что те всегда возвращаются во время, и в том же количестве, что и ушли, и постепенно почти перестали обращать внимание на их прогулки. В этот погожий денек две двоюродные сестры, Вельга и Рута, решили пойти искупаться. Настроение у девушек было, как и погода, прекрасным, они шли, любуясь высокими дубами и другими деревьями с пышными кронами, которые они редко видели на своей поросшей соснами родине, слушали пение птиц и стрекотание кузнечиков. День был жаркий, но тепло было приятным и расслабляющим, легкий ветерок освежал и шелестел листьями, а косые лучи солнца освещали бесчисленные нити паутины между деревьями. Вельга, высокая и стройная, почти худощавая, девушка с задумчивыми глазами, была постарше и была уже сосватана, а жених ее – большая удача для такого неспокойного времени – находился здесь же. Пока, разумеется, обстоятельства не благоприятствовали свадьбе, однако Вельга вполне могла надеяться на то, что, когда все успокоится, и жизнь войдет в спокойное русло, они с Друвисом обязательно поженятся и заживут счастливо. Сестра ее Рута была на пару лет младше, почти ребенок, невысока ростом и курноса, но отлично сложена. Рута отличалась веселым и задиристым нравом, а поскольку ее изрядно раздражало, что у Вельги уже есть жених, и, к тому же, именно ее, Вельгу, считают первой красавицей, Рута постоянно изводила сестру язвительными шутками. Обе девушки, как и почти все чухонки, обладали длинными льняными волосами, которые, по обычаю, носили распущенными, и сплетали из них только несколько тоненьких косичек, а в этот день они решили украсить себя венками из одуванчиков.
– Вельга, ты уж точно решила идти купаться?
– А что? Видишь, иду же.
– Говорят, очень часто девушек перед самой свадьбой черт похищает, и как раз около речки или пруда.
– Ну что за глупости? Ничего поумнее не придумала?
– Ну вот, никогда ты мне не веришь, а мне бабушка рассказывала. А знаешь, какой он – черт?
– Да мне-то что за дело? Ну, какой? Как йодас?
– Вот уж нет!
– Ну а какой же тогда? Как вадатай?
– Опять не угадала.
– Да отстань, не бывает больше никаких чертей. Ну, какой он, говори же?
– А вот не скажу!
– Так я мамке твоей передам, как ты дуришь, она тебя больше купаться и не отпустит.
– Ну ладно. Он… такой, как в кирхе нашей на стене нарисован: черный весь, с бородой, и нос крючком.
– Страшно-то как…
– Станет страшно, когда он на тебя выпрыгнет!
– Откуда же, из воды?
– Вовсе нет!
– Ну и откуда? Из лесу?
– Нет.
– Да сама ты ничего не знаешь, болтаешь только. Как это глупо, Рута!
– В камышах он прячется, вот что!
– В каких – не в этих ли?
– Очень может быть, что и в этих.
Девушки подходили уже к густым зарослям камышей, и, хотя ни одна из них и не подавала виду, Руте все же удалось изрядно напугать не только сестру, но и саму себя. Через стену камышей они шли молча, и осторожно, чтобы не было заметно сестре, поглядывая по сторонам. Внезапно Рута громко завизжала.
