Тут она обернулась на стук копыт. Псалтерион возвращался с ее вещами. Вещей было немного; все, в чем Габи нуждалась или ценила настолько, чтобы таскать с собой, вполне умещалось в небольшой туристский рюкзачок. А вообще-то она больше всего ценила друзей и свободу. Или — свободу и друзей. Псалтерион (Диезное Лидийское Трио) Гобой был из числа последних. Причем ближайших. Уже десять лет они странствовали неразлучно.
— Шеф, тебе звонят.
Остальные навострили уши, и даже Псалтерион, ко всему, казалось, привыкший, был явно смущен. Он передал Габи радиосемя, на первый взгляд совершенно стандартное. Отличие состояло лишь в том, что это семя можно было связаться непосредственно с Геей.
Габи взяла семя и отошла в сторону. Стоя на отдалении в небольшой рощице, она какое-то время негромко переговаривалась с богиней. Титанидам не слишком хотелось услышать, что намеревается сказать Гея — новости о божественных делах, как правило, были не из приятных, — но они не могли не отметить, что некоторое время после разговора Габи стояла молча и не торопилась назад.
— Готов ты навестить Фонотеку? — наконец спросила она у Псалтериона.
— Разумеется. Что, спешно?
— Да не особенно. Рокки уже целый килооборот нигде не объявлялась. Ее Милость желает, чтобы мы нашли ее и дали знать, что Карнавал уже на носу.
Псалтерион помрачнел.
— А Гея не сказала, в чем может быть загвоздка?
Габи вздохнула.
— Сказала. Придется на время превратить Фонотеку в вытрезвитель.
Титаниды обладали явно избыточной силой. Из всех обитателей Геи лишь они казались недостаточно приспособленными к своей родине. Дирижабли, или пузыри, были в точности такими, какими они и должны быть, чтобы существовать в подобных условиях. Все в них было функционально настолько, насколько, к примеру, функционален был их страх огня. Ангелы были так близки к невозможности, что их сотворение просто не оставило Гее места проявить обычную игривость своей фантазии. Ей пришлось рассчитать их вес с точностью до грамма и подчинить всю конструкцию восьмиметровому размаху крыльев, а также мышцам, необходимым для управления ими.
Титаниды безусловно представлялись обитателями равнин. Тогда зачем было прививать им навыки лазания по деревьям? Их нижние половины были конскими — хотя и парнокопытными, — и при пониженной гравитации Геи им вполне можно было сделать ноги еще стройнее, чем у любого чистокровного арабского жеребца. А Гея вместо этого одарила их задами першерона и щетками над копытами, как у клайсдейла. Их спины, холки и бока буквально раздувались от мышц.
Выяснилось, однако, что из всех обитателей Геи лишь титаниды способны переносить земную гравитацию. Они стали послами Геи к человечеству. Возраст расы титанид составлял менее двух столетий, поэтому становилось очевидно, что их сила не случайна. Гея все рассчитывала загодя.
И для поселившихся в Гее людей здесь оказалась неожиданная выгода. Прогулочный аллюр титаниды полностью исключал тряску, которая неизменно ассоциировалась с верховой прогулкой на Земле. При низкой гравитации титаниды могли двигаться подобно облакам и езда выходила такая гладкая, что Габи даже могла спать. Так она часто и делала — так она сделала и сейчас, склонившись на спину Псалтериона и свесив ноги по сторонам.
А пока она спала, Псалтерион взбирался по извилистой тропе в горы Астерия.
Приятель Габи был прелестным существом голокожего типа цвета молочного шоколада. Длинная грива оранжевых волос, что росли не только на голове, но и на шее, и на части спины, заплетена была в длинные косички. Как и у других представителей своего вида, человеческий торс и лицо у Псалтериона были откровенно женскими. На безбородом лице лучились крупные, широко расставленные глаза с необычно длинными ресницами. Конические груди были крупными даже для титанид. Но между передними ногами висел пенис, который землянам всегда казался слишком уж человеческим. Другой пенис, куда крупнее, располагался между задними, а под роскошным оранжевым хвостом таилось влагалище. Но, как уже говорилось, пол титаниды определялся передним органом. Псалтерион был самцом.
Тропа, по которой он следовал через лес, изрядно заросла лозой и свежими побегами, но временами можно было убедиться, что некогда дорога была никак не уже нормальной автострады. На прогалинах видны были участки растрескавшегося асфальта. То была часть Окружного шоссе Геи, построенного шестьдесят лет назад. Но для Псалтериона оно было здесь всегда — бесполезное, редко используемое, медленно рассыпающееся в прах.
Наконец он добрался до плато Аглаи, Нижних Туманов. Вскоре он уже миновал Туманы и поскакал вдоль Аглаиного озера с виднеющейся на отдалении Талией, забрался в Срединные Туманы, затем — к Евфросине и в Верхние Туманы. Здесь Офион ненадолго вновь становился рекой, прежде чем войти в систему двухкамерного насоса, который поднимал его к Полночному морю.
