Хотя это уже доставило ему массу переживаний. Ведь Габи умерла у него на руках. Никогда Крису не забыть ее ужасные ожоги. Когда Сирокко в первый раз сообщила ему, что виделась с Габи, он взорвался. Позднее стал относиться к этому деликатно, полагая, что его старая подруга впадает в маразм. Впрочем, маразм был слишком простым объяснением. Даже если рационализм следовало выкинуть на свалку, прагматизм по-прежнему оставался в цене, а Крис считал себя прагматиком. Действует, следовательно, существует. А по разговорам Сирокко, с Габи можно было очень неплохо предсказывать будущее.
— И когда она сюда прибудет? — спросил Крис.
— Куда сюда? В Гею? Она уже здесь. Собственно говоря, сейчас она уже должна приближаться к Клубу.
— Она идет сюда?
— Их ведет Конел. С ними еще несколько титанид. А что? Ты не хочешь, чтобы они здесь оказались?
— Не в этом дело. Славно будет снова ее увидеть. Никогда не думал, что доведется. — Он оглядел кухню. — Я просто подумал, хватит ли для гостей того, что тут под рукой. Может, мне сбегать к Хуа и посмотреть, нет ли там…
Сирокко рассмеялась и обняла его. Заглянув ей в лицо, Крис подметил озорной блеск в глазах.
— Бога ради, Крис, не превращайся в хозяюшку, — сказала Сирокко и поцеловала его. — У титанид куда лучше выходит. К тому же им это нравится.
— Ладно. Так чем ты хочешь заняться? — Скользнув руками к ее ягодицам, он легко приподнял Фею.
— Для начала давай снимем с плиты грудинку и вынем гренки, пока они не подгорели. По-моему, я уже не так голодна, как мне казалось.
— Правда?
— Ну, не в этом смысле. Я чуть не все это чертово колесо обежала, а кроме железных мастеров и глянуть было не на кого. — Она потянулась рукой к низу его живота — и сжала. — А твое домашнее лицо вдруг показалось мне странно привлекательным.
— Эх, старушка, это же не лицо.
— Ничего, сойдет, — отозвалась она и снова сжала.
Под конец ее тринадцатого десятка скука стала одним из главных врагов Сирокко. Она была избавлена от опустошительных набегов старости, притупления эмоций и умственных сил. И все же легко было себе представить, что однажды ей надоест ложиться с любовником в постель и исполнять древний ритуал совокупления. Пожалуй, в такой день Сирокко будет готова умереть.
Но пока что…
Они забрались в «воронье гнездо», на мансарду, возвышавшуюся над главным зданием «Смокинг-клуба». В каждой из шести стен здесь было по окну. Одна лестница спускалась на третий этаж, другая вела еще выше, на колокольню. Сквозь дырки в потолке оттуда свисало две дюжины веревок.
— Ур-ра! — выкрикнула Сирокко и протянула руку к веревкам. Выбрав одну, она дернула за нее. Самый большой медный колокол издал радостный звон.
— Неужели настолько? — спросил Крис и, лежа на ней, расслабился.
— Три раза кряду, — ответила Сирокко и еще дважды ударила в колокол. Затем оплела Криса руками и ногами и что было силы притянула к себе.
Жизнь в Гее имела свои плюсы и минусы. Что-то, как, например, неизменность света, Сирокко уже едва замечала. Смена дней и ночей превратилась в смутное воспоминание. Одним из плюсов, на который она обычно также не обращала внимания, была низкая гравитация. Именно благодаря ей так приятно было заниматься в Гее любовью. Даже такой крупный мужчина, как Крис, в Гее много не весил. Вместо того чтобы стать тяжким грузом, тело его давало ощущение приятной и теплой близости. При желании так можно было лежать часами. Крис полностью расслаблялся — и Сирокко при этом не опасалась, что он ее придавит. Безумно приятное ощущение. И уж если мужчина в нее входил, ей уже не хотелось его отпускать.
Крис чуть приподнялся и посмотрел на Фею. Кожа его блестела от пота. Сирокко и это нравилось.
— А она ничего не сказала про… — Крис не знал, как закончить фразу, но этого и не требовалось. Сирокко поняла, о чем он.
— Ничего. Ни слова. Но я знаю, что уже не за горами.
— Откуда?
Она пожала плечами:
— Назовем это интуицией шестого десятка.
— Давненько прошел твой шестой десяток.
— О чем речь? Уже дважды прошел. Два раза по шесть и еще десяток.
— По-моему, ты от этого стала в два раза сексуальнее всех остальных, и еще на десяток.
— Да, черт побери. Я…
Они услышали это одновременно — раздававшуюся невдалеке звонкую песнь титанид. Поцеловав Сирокко, Крис встал и подошел к окну, выходящему на мост. Сирокко повернулась на бок и стала смотреть на Криса. Ей понравилось то, что она увидела. Вот только что об этом подумает Робин?
Ниже пояса мужчины волосатее Криса не было во всей Солнечной системе. Можно было подумать, что на нем штаны из медвежьей шкуры. Шерсть была светло-каштановая, как и волосы на голове, а длиной никак не меньше двадцати пяти сантиметров. Мягкая и нежная — лучшая шкура, какую можно себе представить.
