Крис превращался в титаниду. Происходило это уже пять мириоборотов. На груди и руках волос не было вовсе. Борода уже давно перестала расти, и теперь его подбородок стал гладким, как у мальчика. В нужном освещении его лицо могло сойти за лицо двенадцатилетнего ребенка. Было и еще кое-что, что наверняка поразит Робин… например хвост. Мясистая его часть составляла не более пятнадцати сантиметров в длину. Однако Крис уже мог крутить им не хуже игривого коня. Втайне Крис гордился своим хвостом и имел над ним не больше власти, чем любой пес. Пока Крис смотрел на переправляющийся через мост отряд, хвост так и дергался взад и вперед. Наконец Крис с улыбкой обернулся.
— Это они, — сказал он, и его длинные уши встали торчком — так, что их кончики оказались выше макушки. Мысли Сирокко унеслись назад на столетие с четвертью — к мультфильму, который был стар уже тогда. Как мальчики пьют из лужи и превращаются в ослов. Какой-то деревянный мальчуган… а мама держит ее за руку в темном зале… но Сирокко никак не могла припомнить названия.
— Пойду их встречу, — сказал Крис, спускаясь вниз по лестнице. Потом он помедлил. — Ты идешь?
— Чуть погодя. — Сирокко посмотрела, как он уходит, затем села на массивном ящике с соломой, что заменял им постель. Отбросив назад густую массу седых волос, она потянулась и выглянула в окно, противоположное тому, у которого стоял Крис.
Там была Габи. Она сидела на ветви дерева на одном уровне с колокольней — всего метрах в пятнадцати от Сирокко.
— Ну как, неплохо? — поинтересовалась Габи.
— Ага. — Поняв, что Габи, может статься, уже давно там сидит, Сирокко не испытала ни смущения, ни негодования.
— Ты с ним поосторожнее. Он в великой опасности.
— Что я могу сделать?
— Я тоже многого не знаю. — Габи заметно погрустнела, затем встряхнулась. — Значит так, — сказала она. — Во-первых, он отец обоих детей. Он тоже может это узнать, потому что Робин уже в этом не сомневается.
— Крис?
— Да. Сама увидишь. По Искре очень заметно. Да и по мальчику тоже.
— По мальчику? По какому еще мальчику?
— Во-вторых, — ухмыляясь, продолжила Габи, — не придуши девчонку. Она тебя до белого каления доведет, но ты сдержись. Есть смысл.
— Габи, я… — Тут Сирокко охнула, когда Габи прыгнула с ветви прямо в бассейн. Фея еще раз успела ее заметить — Габи летела, вытянув руки и ноги, — а затем листва поглотила видение.
Сирокко долго прислушивалась, но всплеска так и не последовало.
Титаниды готовили трапезу. По их радостному пению Робин заключила, что они не замечают вокруг себя людских прений. И ошиблась. Титаниды не хуже самой Робин сознавали происходящее, но также понимали, что они не в силах что-либо с этим поделать. Тогда они применили ту тактику, что уже почти столетие практически не давала сбоев. А именно — оставили дела людей самим людям.
Робин успела забыть, какими восхитительными могут быть титанидские блюда. Вскоре после ее возвращения в Ковен, перед самым рождением Искры, Робин растолстела на двадцать кило сверх своего обычного веса. Жестокая диета помогла согнать эти килограммы и держаться в форме еще лет двенадцать.
А потом, в какой-то момент, Робин потеряла интерес к еде. Пять лет не было проблемы в том, чтобы поддерживать фигуру. Тогда ей приходилось напоминать себе, что есть все-таки надо. Все казалось невкусным. Теперь же, расправляясь с целыми горами предложенных титанидами кушаний, Робин задумалась, не придется ли снова соблюдать умеренность.
Трапеза выходила какой-то нервной, нерадостной. Крис, Сирокко и Конел много улыбались, но мало говорили. Искра, разумеется, забилась со своей тарелкой в самый дальний угол комнаты. Ела она украдкой, как зверек, и не сводила глаз с Сирокко.
— Искра, — позвала ее Робин. — Иди сядь за стол.
— Я лучше здесь, мама.
— Искра.
Волоча ноги и хмурясь, Искра все-таки подошла. Долго ли еще это будет продолжаться, задумалась Робин. Добродетель повиновения старшим едва ли не в первую очередь воспитывалась в дщерях Ковена, где семьи сильно отличались от традиционной земной модели. До своего двадцатилетия Искра обязана была беспрекословно подчиняться Робин, а позже оказывать ей значительное уважение. Сейчас, однако, ей было уже восемнадцать. Через год-два… впрочем, в Гее это большого значения не имело.
Однако перебранок стало уже меньше. Со времени прибытия в «Смокинг-клуб» — не было вообще ни одной. Робин благодарила судьбу. Ссоры разрывали ей сердце. Когда ссоришься, желательно не сомневаться в своей правоте — а этим Робин уже похвастаться не могла.
По сути, Искра не сказала и десятка слов с тех пор, как они сюда прибыли. Сидела молчком, разглядывая либо свои ладони, либо Сирокко. Робин проследила за пристальным взглядом своей дочери. Сирокко пропела Змею на титанидском пару невразумительных фраз, затем тоже посмотрела на Искру.
«Великая Матерь, спаси нас».
— Робин, ты уже поела?
Взволнованная, Робин стряхнула с себя удивление и попыталась улыбнуться Сирокко. Зачерпнув ложкой приготовленное титанидами детское питание, она сунула его в рот Адаму.
