Сирокко позволяла компьютеру самолета довести ее аж до последней сотни метров, а потом взяла управление в свои руки и ворвалась в пещеру, направляя реактивный выхлоп так, чтобы вести самолет вертикально. Они быстро вышли из кабины, и Сирокко велела Крису и Робин забрать оттуда все нужное снаряжение. Затем она выбрала другой самолет.
Пещера была не маленькая. И самолетов там стояло штук тридцать.
Сирокко выбрала «Богомола-Пятьдесят». «Богомол» был того же поколения, что и «стрекоза», но его назначение заключалось преимущественно в транспортировке. Название машины происходило от того факта, что она мота перевозить пятьдесят человек и немного вооружения. Или — двадцать пять человек и массу вооружения. Или опять-таки — десять человек и такую огневую мощь, которая позволяла сбить целую эскадрилью более старых самолетов или сровнять с землей небольшой город.
Считая Криса за двоих, Сирокко намеревалась взлететь вчетвером. Соответственно она спланировала и боевую часть. Все трое провели следующие полчаса, прикрепляя ракеты к крыльям, заряжая орудия и загружая бомбы. Лазерам же вообще никакой уход не требовался.
Тварь, что липла к вертикальной поверхности центрального троса Мнемосины, отличалась от бомбадуля в той же мере, в какой крокодил отличается от игуаны.
Построена она была по чертежам «Боинга-707». Крылья были отведены назад, и четыре прямоточных воздушно-реактивных двигателя располагались именно на них.
Гея, что уже три мириоборота мечтала о подобном монстре, а потом, как обычно водилось, воплотила свою мечту в жизнь, назвала его, а также его братьев и сестер люфтмордерами. Название, написанное латинским шрифтом, было вполне различимо на изящном фюзеляже, который радостно булькал полными баками керосина. Надпись была снежно-белая, а все остальное — цвета засохшей крови.
Люфтмордеров было немного. Десять — по всей Гее. Все они, подобно полипам, свисали с тросов.
Пока что жизнь люфтмордера особо не радовала, но он был терпелив. Да, он до сих пор даже не опробовал своих крыльев. Но ничего — все еще впереди.
Развитым интеллектом люфтмордер не отличался, но было бы ошибкой назвать его глупцом. Просто мышление его несколько страдало односторонностью. Зато он был крайне изобретателен в преследовании цели. Уже три мириоборота он лип к тросу, питаясь стекающим оттуда керосином. Люфтмордер вполне мог висеть там еще столько же и даже дольше, но надеялся, что не придется. Он чувствовал, как растет возбуждение Геи. Приказы непременно последуют.
Цепляясь в свою очередь к люфтмордеру, пререкаясь друг с другом среди холодных сосков, что рядами шли по внутренней стороне крыльев, висели десятки существ, именуемых ночниками и боковухами. Эти были совсем тупые твари — досадная, но необходимость. Ночники были покрупнее, боковухи — побыстрее. По крайней мере — в теории. У каждого ночника и боковухи возникала одна-единственная возможность это выяснить, так как восстановлению они не подлежали. Каждый представлял собой органическое позвоночное существо. Мозги их несли в себе разрывные ядра. Ночники и боковухи видели в инфракрасной части спектра и любили все яркое подобно тому, как мотыльки любят огонь.
Люфтмордер не был бомбадулем, хотя родственная связь прослеживалась. Девять аэроморфов, что липли к тросу совсем рядом с ним, однако, вполне походили на бомбадулей — подобно тому, как борзая или доберман походят на чихуахуа.
Люфтмордер был бесспорным флюгельфюрером своей эскадрильи. Пользуясь инфракрасным зрением, он внимательно наблюдал, как пока что далеко внизу под ним летели два самолета. Он увидел, как они на время сблизились, а затем крупный резко ускорился и двинулся на север. Бомбадули хотели тронуться с места, но люфтмордер решил потерпеть. Когда большой самолет отлетел совсем далеко, когда он приземлился там, где, как подсказывал люфтмордеру инстинкт, должен был располагаться источник керосина, флюгельфюрер одну за другой отпустил пятерых своих подчиненных и стал смотреть, как они падают вниз.
— Однажды тебе непременно нужно будет попристальней к нему присмотреться, — сказал Конел, заметив, как Искра разглядывает юго-центральный трос Мнемосины. — Сомневаюсь, что ты когда-то видела нечто подобное.
— Отсюда он такой тоненький, — отозвалась Искра. — Просто ниточка.
— Эта ниточка километров пять в толщину И сплетена она из сотен жил. На таких тросах обитают животные и растения, которые никогда не спускаются на землю.
— Мама говорила, что Сирокко Джонс однажды на такой взбиралась. — Искра запрокинула голову и нашла место, где трос крепился к сводчатой крыше Мнемосины. — Не понимаю, как она это проделала.
— Вместе с Габи. И взбирались они не на такой. Эти идут вертикально вверх. А тот, по которому взбиралась Сирокко, шел под углом — вон как те, что впереди. Видишь, как они под наклоном уходят в спицу Океана? Отсюда вполне можно заглянуть прямо в спицу. Сирокко говорит, эти тросы скрепляют Гею воедино.
— Почему здесь все такое мертвое?
