— Искра, будь ты титанидой, я посоветовала бы тебе уйти куда-нибудь на время. Если б эта душевная болезнь меня заразила, я ушла бы в пустыню и постилась до тех пор, пока не вернула бы себе ясный взгляд на вещи. Не знаю, подходит ли такое для людей.
— Но я не могу. Моя работа… я нужна Сирокко…
— Да, — грустно признала Верджинель. — Конечно, ты права. Так что прощай.
Сирокко нашла Конела на холме, откуда открывался вид на учебный лагерь. Лагерь этот размещался на большом продолговатом острове в самом центре Рока. Была там солидная столовая и учебный плац. В воздухе звенели выкрики сержантов, а крошечные фигурки новобранцев маршировали строем или одолевали полосы препятствий. Когда Сирокко села рядом, Конел поднял взгляд.
— Ну и местечко, правда? — спросила она.
— Не самое мое любимое, — признался Конел. — Впрочем, с призывниками у тебя нет проблем.
— На последней поверке было тридцать тысяч. Я думала, придется предлагать прибавку в оплате и пайку, чтобы стольких заполучить, но они все прибывают. Славная штука патриотизм, разве нет?
— Никогда особенно не задумывался.
— А теперь задумываешься?
— Это точно. — Конел махнул рукой в сторону неоперившейся армии Беллинзоны. — Ты говоришь, им даже воевать не придется. Но вот ведь какая штука. Похоже, им хочется воевать. Даже…
— …после всего того, что они увидели на Земле, — докончила Сирокко. — Знаю. Мне казалось, здесь будет трудно собрать добровольческую армию. Но теперь я думаю, что вряд ли человечество уже когда-либо лишится… врожденной любви к военным действиям. Рано или поздно Беллинзона станет слишком велика. Тогда мы заложим где-нибудь поблизости другой город, возможно, в Япете. Вскоре после этого между городами завяжется оживленная торговля. А почти сразу после торговли — война.
— Неужели им нравится бегать по округе и выполнять приказы?
Сирокко пожала плечами:
— Кому-то нравится. А остальным… Многие, дай им волю, разошлись бы по домам. Мы ведь не предупреждали, что вербуем их на время и что единственной возможностью увольнения является медицинское предписание. Половина тех людей уже сейчас думает, что сваляла дурака. — Она указала на огороженную площадку. — Вон видишь частокол? Это еще покруче исправительно-трудовых лагерей. Когда они оттуда выйдут, солдаты из них будут что надо.
Конел это знал; знал он и еще очень многое, связанное с тем, о чем Сирокко только что говорила. Он проводил здесь кучу времени, пытаясь это понять. Конел родился слишком поздно — когда время больших армий давно прошло. Воинская дисциплина была для него чуждой и пугающей. Солдаты, с которыми он общался, казались ему… какими-то странными.
— Они не на шутку готовятся воевать, — заметил Конел. И это была правда. Вся подготовка в лагере велась не на шутку. Каждого солдата снаряжали коротким мечом, нагрудником из плотной кожи — или, для офицеров, из бронзы — железным шлемом, добрыми ботинками и штанами, — короче, основной экипировкой пехоты. Из солдат составляли легионы и когорты, учили римской тактике боя. Создавались легионы лучников. Специалисты по инженерному делу учили тому, как сооружать осадные башни и катапульты, которые будут построены на месте из природных материалов. Некоторые подразделения уже отбыли, занимаясь в Япете и Кроне починкой мостов старого Окружного шоссе Геи.
— Они должны быть готовы, — сказала Сирокко. — Если та большая драка, что состоится у меня с Геей… если я потерплю поражение, для этих солдат война не закончится. Они застрянут далеко от дома, и Гея не отступится. У нее в Преисподней, наверное, сотня тысяч человек, и все они будут воевать. Они будут плохо обучены — тут Гея предельно небрежна. Но численное превосходство составит четыре к одному. Я просто обязана позаботиться, чтобы мои солдаты были готовы к бою.
Конелу потребовалось некоторое время, чтобы уложить все это у себя в голове.
— Но ведь у нас уже тридцать тысяч, а люди все прибывают…
— Многие погибнут по дороге, Конел.
— Неужели столько?
— Нет. Я намерена произвести некоторый отсев. Но будут и жертвы. Между прочим, их число и от тебя зависит.
Это Конел понимал. «Римские» легионы будут маршировать под постоянной угрозой атаки с воздуха. И его задачей станет дать отпор Военно-Воздушным Силам Геи.
— А сколько будет самолетов? Ты уже знаешь?
— В смысле, бомбадулей? Уверена, осталось еще восемь боевых групп. Значит, восемьдесят самолетов. Кстати, как там учеба?
— Отлично. Теперь у меня классных пилотов больше, чем техники.
— Что касается самолетов, больше их уже не будет. Только те, что есть. Так что поэкономнее.
Конел почувствовал секундное раздражение. Не в обычае Сирокко было так говорить. Взглянув на нее, Конел вдруг с ужасом понял, что выглядит она почти на свой возраст. Тяжкая, должно быть, у нее ноша.
— Знаешь, Конел… может, сейчас об этом не время. Я только что вернулась с Робин из одного похода и заметила… что она сильно нервничает.
— В каком смысле? Отчего она нервничает?
