Титан и Титанида полностью

Я резко закрыла дневник, подошла к столу и положила блокнот в верхнюю полку. Но моё внимание сразу же привлёк дневник в белом переплёте, на котором было чёрными чернилами выведено всего лишь одно звучное слово: “Камчатка”. Важный отрезок истории, о которой мне известно меньше всего…

Я взяла этот дневник в руки и открыла его наугад, почти в самом конце…

“01.02.2099г.

…Полеля Чарова заставляла меня сомневаться. Нет, я не был влюблён, но я чувствовал, что со временем испытываемая мной эмоция может обратиться именно во влюблённость, а после и во что-то большее, и даже невообразимое. Она совсем не походила на Теону, о которой я всё ещё страдал и которую лишь недавно начал отпускать из своего сердца. Полеля была совсем другой. Не дерзость, но смирение, не смелость, но робость… Я опасался слишком пристально всматриваться в неё, чтобы однажды не соблазниться этой кристальной чистотой…

Я не успел спасти её от последствий своих действий. Эта мысль гнетёт меня. Если бы я не вмешался в жизнь Замка или если бы всё же вмешался, но по итогу смог уберечь её – как бы сложилась моя жизнь? Кем бы я был и была бы она рядом со мной?..”

Больше его дневники я не читала. И только этим же вечером спросила, сколь многих он любил до того, как полюбил меня. Ответом было: “Растворившихся влюблённостей было две. Настоящая любовь случилась только одна – ты”.

Я в своей жизни была влюблена и любила лишь один раз, всё только с одним человеком, и сразу же прыгнула в этот омут с головой. Прыжок веры в то, что дно избранного мной омута не причинит мне вреда. И вот… Я не просто зациклена – я одна из двух неразлучников.

В низине, на левом берегу озера, у заросшего мхом подножия величественной горы укрыта лапами вековых елей просторная пещера с высоким сводом. Единственный узкий проход в неё прикрывается неказистой самодельной дверью из тёсаных осиновых досок. В этой пещере первое время – время до возведения первого металлического дома, – жили пришедшие на эту землю Металлы, так что данное место с тех пор и до этого времени находится в ухоженном состоянии: песчаный пол застелен персидскими коврами, на разной высоте под потолком развешаны разнообразные подвески – из цветного стекла, из дерева, из металлов, – в тайных щелях припрятаны запасы свечей, зажигалок, кремня и сухих дров. Теперь тут изредка уединяемся только я и Титан – остальные предпочитают домашний уют. Тайное логово пропитано магической атмосферой, которая особенно хорошо улавливается ночами: когда горит живой огонь, чувство принадлежности к диким, пещерным предкам, населявшим землю ещё до нашей эры, кажется почти осязаемым.

Прошедшую ночь мы с Тристаном провели в пещере. Наслаждались треском объятых пламенем сухих веток, слушали диковинные песни невидимых птиц и завывания рыскающих в лесу ночных хищников, вели разговоры о Руднике и общих друзьях, занимались любовью…

Утром отправились на конную прогулку. Добромир обычно на рассвете выгоняет лошадей в загон, так что он только рад, когда кто-то из Металлов берёт этих могучих животных ради более ощутимых для их организмов выгулов. Тристан обыкновенно седлает вороного жеребца с тавром в виде креста, а я предпочитаю бойкую кобылу, признающую только Добромира и меня.

Маршрут обыкновенен: от нашего дома вниз с горы до столба, обвитого вьюном и держащим на себе резную табличку, надпись на которой гласит: “Здесь начинается заповедник…”. Название заповедника валяется рухнувшим в кусты prunus spinosa – колючего тёрна с мелкими синими плодами. Добравшись до этого места, мы сразу же привычно разворачиваемся и берём обратный курс на дом – ещё час прогулки в тишине.

Сегодня я снова проснулась от кошмара: на сей раз, Люминисцен рвал Джекки. Сон жуткий в своей красочности… Тристан беспокоится из-за моих сонных криков, но просыпаться по-другому я, кажется, не могу, или пока ещё не научилась… Накануне он спрашивал, не скучно ли мне жить здесь, а с утра спросил, может ли он как-то облегчить мои кошмары. На оба вопроса я ответила однозначным “нет”.