Поспешно, но при этом постаравшись не усугубить состояние ранения, я выдернула свою стрелу из грудной клетки незнакомца. Взведя лук в состояние полной боеготовности, я на металлическом уровне начала сканировать округу всеми своими сенсорными способностями. Вскоре расслышала бой сердца… Одиночный. Слабый… Прямо у моих ног. Он выжил!
Значит, стрела не коснулась сердца… Везение размером в пару миллиметров.
До сих пор у меня не было опыта с подобной дичью, но я знала, что если пронзить Металлу сердце, он может выйти из строя ненадолго, однако если пронзить его рядом с сердцем его же металлической мастью, процесс восстановления может затянуться… Не имея понятия о том, сколько времени у меня в запасе, я поспешно опустилась на одно колено и стала изучать содержимое карманов жертвы… Одежда была на удивление хороша: качественная и долговременная материя рубашки и штанов, украшенная декоративными элементами вроде ручной вышивки и металлической фурнитуры – роскошное пальто вообще из кожи и меха, с золотыми пуговицами, – всё будто выверено скроено специально под гигантские размеры своего обладателя… На шее чёрный шнурок с подвеской в виде закрытого замка. На указательном пальце правой руки серебряное кольцо с синим камнем, искусно выполненное в готическом стиле… Полусапоги из тёмно-коричневой кожи, заметно изношенные. Карманы штанов пусты, внешние карманы пальто также, в одном из двух внутренних карманов нашлось две карты мира за 2092-ой год: одна электронная – разряженная, – и одна бумажная. Никаких пометок на бумажной, но видно, что ею прилично пользовались: бумага безжалостно потрёпана, края пожелтели, в верхней части Тихого океана прожжённая дыра, которая могла образоваться от случайно попавшего на бумагу уголька или непотушенной сигареты.
Общее состояние одежды не просто хорошее, но отличное, однако при себе никаких вещей: ни рюкзака, ни даже мелочей по карманам… Он как будто чистый лист: не с чего считать его историю. Одинокий путешественник налегке? И он Металл! Снова вспомнив об этом важном факте, я сразу же ощущаю ускорение боя собственного сердца… Я впервые вижу дикого Металла, то есть… Кого-то, кто не принадлежит нашему сообществу. Неужели… Камчатский? А вдруг нет?
Впервые за долгое время я не знаю, что мне делать в сложившейся ситуации. Дождаться его пробуждения, чтобы узнать, кто он такой и откуда явился, или же сбежать до его возвращения в сознание, чтобы не подвергать себя опасности, которая может оказаться смертельной.
Никогда не выбирала побеги, будучи человеком, очевидно, став Металлом, данная позиция во мне только окрепла. Однако прошло полчаса с момента попадания моей стрелы в его грудь, а незваный гость будто и не собирается приходить в себя…
По истечении самых беспокойных, первых минут, я решила продолжать ожидание.
Время продолжило свой быстрый бег, но ничего не менялось. Короткий день уже начал клониться к закату. В моём распоряжении по-прежнему остаётся три варианта пути: не двигаясь, ожидать сколько понадобится, пусть даже на это уйдут не одни сутки; перетащить его в свою далёкую от этого места лачугу и дожидаться там; доставить его бездыханное тело к старшим Металлам на соседнюю гору, что ещё дальше… Пока сумерки только собирались сгущаться, я выбирала из первого и второго вариантов, как вдруг… На лоб незнакомца упала пушистая снежинка. Подняв голову, я случайно поймала губами ещё одну… Падение первого снега всё решило.
К этому моменту у меня уже имелся некоторый опыт ношения на своих титановых плечах крупной добычи вроде оленей, так что я ни на секунду не сомневалась в том, что и с этой ношей у меня не возникнет проблем, и всё же громила оказался тяжеловесным, что сильно повлияло на скорость моего бега по горам.
Теперь Он лежит на столе в гостиной дома Добромира и Купавы, оголённый до пояса, с дырой вблизи продолжающего выдавать бой сердца…
– Он не приходил в себя из-за этого, – Добромир показал мне титановый осколок от стрелы, длиной всего в пять миллиметров, который он только что голыми руками достал из истекающей металлической кровью раны. – Заноза застряла рядом с сердцем.
– Теперь он придёт в сознание? – в моём тоне, неожиданно для меня, прозвучало откровенное беспокойство.
– Должен. Но кто знает… Однако, сердце стучит, – с этими словами Добромир принялся перематывать грудную клетку незнакомца медицинским бинтом. Зачем? Не знаю… Может, отработанная привычка на раненых зверях… Он ведь Металл, его регенерация сама всё решит и без бинтов! Однако я не успела воспроизвести это замечание вслух.
– Знаете, он как будто очень похож на Тристана, – вдруг заметила вслух очевидное Купава, перебив мои размышления о методах лечения Металлов.
– И вправду похож, – сразу же согласился Данко. – Но всё же различия очевидны. Он будто чуть старше. Линия губ иная, стрижка короче, отросшая щетина, растительность на груди и руках немногим гуще…
– И всё равно, очень похож, – хмурилась Лада.
По моей коже пробежались непроизвольные мурашки. Раз схожесть заметила не только я, значит, я не брежу.
