– Он не камчатский… – вновь подала голос Купава. – По крайней мере, мы не помним его по Камчатке. Да и вообще, за исключением Тристана, людей со столь яркой внешностью мы не встречали: в противном случае, обязательно запомнили бы.
Переживание в моей грудной клетке продолжало возрастать: если он не с Камчатки, это может быть хорошо, потому как на Камчатке Тристан успел нажить себе немалое количество врагов, но если он не с той земли, значит, наши предположения, граничащие с опасениями, о том, что мы не единственные Металлы в мире, начинают подтверждаться в эти минуты…
– Он сказал, что искал меня, – решила сообщить я.
– Что? – откликнулся Добромир, и я сразу же уловила всеобщее напряжение.
– Перед тем как потерять сознание, он сказал, что искал меня.
– Ты его знаешь? – Купава.
– Впервые вижу…
– Может, забыла? – Лада.
– У меня такая же металлическая память, как и у вас…
– Если он искал тебя, значит, как минимум он знает тебя, – сделал логическое заключение Добромир.
– Откуда же он может знать меня, если я его не знаю? – я вдруг ощутила лёгкое раздражение. Слишком много вопросов, хотелось бы уже и ответы получить…
– Тристан задерживается на охоте, – сдвинув брови, заметил Добромир. – Данко, Лада, боюсь, вам стоит выйти ему навстречу, чтобы он поторопился со своим возвращением…
Менее чем через минуту Данко и Лада ушли за Тристаном, который, с падением первого снега, не выдержал и отправился за мной… Но мудрое старшинство решило обозначить его отсутствие “охотой”. Быть может, они поступили правильно, в конце концов, всё время моего отсутствия они наблюдали за его тяжкими терзаниями и всей силой своих металлических сердец желали моего скорейшего возвращения в лоно семьи, так что, они готовы были грудью стоять за Тристана, а потому он не “не выдержал агонии зацикленного неразлучника”, а всего лишь “отправился на охоту”.
Итак… Данко и Лада ушли за Тристаном. Купава увела Душану и Конрада в дом Лады. Добромир остался со мной.
Конрад, быстро окрепший на хорошем питании, накануне внезапно простыл: температура тела весь день продержалась на тридцати восьми градусах, открылся сильный кашель и беспокойный сон, так что о нём сейчас сильно переживают… К ночи его состояние сильно усугубилось – температура достигла сорока градусов, мальчик начал бредить и плакать, так что Купава, испугавшись, вскоре после своего ухода пришла за Добромиром.
Так я осталась наедине с подбитым бессознательным Металлом, пока ещё смирно лежащим на рублённом столе, в просторной гостиной не моего дома, освещённой лишь пятью свечами – из-за недавней бури с электричеством случился перебой, который Данко обещал скоро уладить.
Близилась полночь. Данко, Лада и Тристан всё не возвращались…
Я вышла на улицу и, на двадцать метров зайдя в затянутый ночной поволокой и беспокойный от поднявшегося ветра лес, прислушалась к стороне, в которой стоит дом Данко и Лады. Детский плач всё ещё силён… Добромир и Купава ведут себя беспокойно…
Вернувшись в плохо освещённую гостиную, я снова занимаю лавку напротив стола с бессознательным незнакомцем и, скрестив руки на груди, закинув ногу на ногу и прислонившись спиной к стене, продолжаю ждать как будто всех, но на самом деле не пойми чего…
– Мой часовой?
Я резко открыла глаза – задремала?! – но выражение лица профессионально сохранила невозмутимым.
Незнакомец очнулся. Он всё ещё лежал на столе, но теперь его голова была повёрнута в моём направлении, и он в упор смотрел на меня. Глаза тёмно-серые. Оттенки серебристого – самые популярные среди металлических глаз…
Никто из старших Металлов до сих пор не вернулся.
Я искусственно замедлила частоту сердечных сокращений, чтобы ненароком не выдать своего беспокойства.
– Ты мог увернуться от стрелы, – сдержанно утвердила я.
– Хотел ощутить боль.
Так и знала, что он не увернулся осознанно, а быть может, и специально нарвался на стрелу.
– Я следил за тобой.
– Не может того быть. Я бы заметила.
– Я слишком хороший следопыт, – его голос выдавал в нём уверенного в себе лидера.
– А я слишком хорошая охотница, – мой голос сообщал ему о силе моей самоуверенности.
Он ухмыльнулся:
– Я следил недолго. Секунд десять до того, как ты коснулась своего лука.
– Хотел напугать меня попаданием моей стрелы в твою грудь?
– Скорее, порадовать тебя тем, что ты не убила меня, – он резко сел и уже в следующую секунду стоял на ногах. Я одновременно с ним поднялась на ноги. В комнате сразу стало темнее – он был огромен, как все Металлы мужского пола. – У меня ведь получилось?
Ему было интересно узнать, получилось ли у него порадовать меня тем, что я не прикончила его… Неординарный способ подарить радость.
