Сверху было небольшое пространство, вроде чердака, а за ним уже выход крышу. Стоило офицеру раскрыть второй люк, как порыв ветра мигом растрепал его идеально уложенную прическу.
— Ох, сука! — выпалил он, выглядывая наружу.
— Испугался? — подполз я сзади.
— Помалкивай! Как твое имя? Мне нужно знать, кого я буду сегодня убивать.
— Барон С. Давай-давай, шевели поршнями!
Ругаясь он вылез наверх и на полусогнутых полез вдоль крыши поезда. Порывы ветра раздували полы его шинели.
Выбравшись на крышу, я аккуратно закрыл за собой люк и выпрямился. Ветрище! Холод! И прямо в рожу! Ну хоть взбодрился.
Да уж, площадку для поединка Ильинский нашел ту еще — по центру вагона шла трехметровая полоса ровного металла, а дальше крыша скатывалась под уклон. Одно неверное движение, и от одного из нас останется только кусок мяса. Поручни на боковинах точно не спасут.
Ильинский нетвердой походкой дошел до середины вагона и развернулся. В его руках сверкнул обнаженный клинок.
— Ну что С.! — крикнул он мне, когда я остановился. — Не хочешь принести мне искренние извинения?
Между нами было шагов десять. Вокруг тьма, звезды, степь и дикая скорость. Даже как-то слишком дикая — поезд разогнался не на шутку.
— И не подумаю, — покачал я головой и обнажил свое оружие. — Тебе лучше сразу упасть на колени и молить меня о пощаде! А потом пойти к графине Д. и слезно просить прощение уже у нее.
— Вот мерзавец! — рыкнул Ильинский и, вскинув меч, ринулся ко мне.
Не дожидаясь, когда он оттеснит меня к краю, я пропустил его клинок над плечом и резко боднул в грудь. Ильинский зашатался, но устоял.
Я рванул мимо и полоснул мечом ему по ноге.
Первая кровь!
— Ах, ты сука!
— Сдаешься?!
— И не подумаю! — и сталь снова сверкнула в его руке.
Короткая сшибка, и мы поменялись местами. По плечу офицера бежала кровь. У меня же горела легкая рана на голени. Терпимо.
Ильинский сплюнул, и его глаза сверкнули.
— Никакой магии, забыл?!
Он моргнул, и свет тут же потух, а вот ярости стало только больше.
— Не надоело? — спросил я. — Вообще-то, убивать тебя в мои планы не входит.
— Заткнись и дерись, трус!
И он бросился на меня, выставив меч для укола. Играючи отбив один удар, затем второй, я сделал обманный выпад и резанул его по руке.
— Бл***ть! — вскрикнул Ильинский и выпустил меч.
Клинок блеснул в последний раз и улетел в темноту.
Офицер с криком бросился на меня, но я отошел в сторону и полоснул проносящегося мимо Ильинского по жопе.
Он вскрикнул и, поскользнувшись, поехал к краю.
— Сука!!! — зарычал он, но в последний момент умудрился зацепиться за поручень.
Пыхтя, он попытался подтянуться, но тут я наставил на него острие.
— Ну что…
— Не дождешься, С! — скрипнул он зубами. — Я не буду умолять тебя о пощаде!
— Даже находясь на грани жизни и смерти?
Он замотал головой.
— На Дальнем Востоке я видел то, что ты, мелкий щенок, не можешь даже представить! Пылающую флотилию на подступах к Сахалину. Сверкающие Зет-лучи, мелькающие близ Монолита класса Полифем! И все эти мгновения…
— Так, герой, завязывай. Перед дамой тебе хоть не влом извиниться?
Он сжал зубы, но кивнул.
— Давай руку, мать твою!
Я уже порядком замерз, а убивать еле держащегося над пропастью офицера, который еще и, похоже, какой-то там герой какого-то там Сахалина, уже чересчур.
Вытащив его обратно на крышу, я придал ему ускорения в сторону люка. Поезд дернулся, и Ильинский едва снова не скатился за край.
— Осторожней! Лезь давай! — рявкнул я ему в спину.
Поезд разогнался до какой-то невероятной скорости, и, входя в очередной поворот, состав завизжал.
Еще чуть-чуть, и мы сойдем с рельс! Машинисты там чего, совсем охренели?!
Растрепанная голова Ильинского пропала в люке, а я, в последний раз оглянувшись, полез за ним. Блин, по сравнению с обжигающей свежестью наверху, здесь словно в парилке…
Поезд качало из стороны в сторону, и я едва не слетел на пол. Ильинский смотрел в окно и потирал башку.
Сука, зачем такая спешка? Похвально, конечно, что машинист спешит доставить нас по адресу, но, судя по всему, колея под нами — полное дерьмо. За нами чего, орда нексов гонится?
— Какого этот идиот так разогнался? — пробурчал Ильинский, словно прочитав мои мысли. — Рельсы не к черту. Он собрался нас прямиком на тот свет доставить?!
— Пес его знает, — сказал я и выглянул в коридор.
Пусто, все спят. Что, кстати, очень странно — тряска такая, что я бы точно вылез из купе и справился у проводника: «а какого хрена машинист решил поиграть в гонщика?»
Весь день состав шел настолько плавно, что я уже и начал забывать, что мы в поезде. А тут какие-то гонки на скорость.
— Все, расходимся, — бросил я Ильинскому. — Утром я встречусь с графиней, и она скажет — приняла она извинения, или не…
И тут поезд тряхнуло так сильно, что нас отбросило к стене.
Чертыхаясь на весь коридор, я бросился к будке проводника и, уже не стучась, распахнул дверь. Внутри меня ждала идиллия. Моя рыжая знакомая лежала на кушетке и что-то бормотала себе под нос, а вот проводник, раскинув ноги, распластался на полу лицом вниз.
— Сука! — бросился я на колени и перевернул грузное тело.
