Сейчас, стремительно идя по следу врага, жалел, что уменьшил первоначальное число воинов, когда решил преследовать французов, оставивших звездолет. Знай Маркози, что наша численность не больше его отряда, выбрал бы другую тактику. Он может и не поверил моим словам про пять сотен воинов, но однозначно решил, что нас заметно больше. А может в нем играла генетическая память предков, так позорно капитулировавших во Второй Мировой Войне.
Я не никогда не был франкофобом: воспитанный на книгах Жюля Верна и Александра Дюма, обожал эту нацию, представляя каждого второго француза Артаньяном. Лишь позже, узнав все перипетии франко-прусской войны 1870 г и капитуляции Франции перед Гитлером, моя любовь испарилась.
— Французы кончились в период Наполеона, — любил говаривать заведующий кафедрой истории нашего ВУЗа Дмитрий Иванович Блинковский, — после Наполеона остались лишь франкоязычные.
За целый день погони по следам Маркози, мы не набрели ни одну стоянку: французы шли без остановки, не разводили костров, не охотились. Причина такого поведения крылась в одном — Галл хотел создать максимальное расстояние между нами, лишая нас надежды догнать его. Но он плохо знал меня и характер Русов — для нас не важны расстояние и время, важна была только месть. Мы шли чуть быстрее, но за ночь беглецы отдохнут и вновь увеличат фору.
— Выйдем в погоню еще до восхода солнца, — мы могли позволить себе разложить костры в отличии от беглецов. Сидя у огня, я прокручивал в голове засаду. Устроенную нами для Маркози. Засаду, которая едва не стала гибельной для нас самих. Если бы не моя безумная атака в состоянии аффекта, не исключено, что все закончилось бы на той самой поляне. После боя, велел Беру провести ревизию огнестрельного оружия: патроны стоило тратить расчетливее. Большинство Русов имели в наличии не более десятка патронов. Выступая в поход, мы даже взяли часть у Русов, что оставались с Натой у звездолета. Если так же бездумно тратить боеприпас, то после одного боя придется идти на врага только со стрелами и мечами.
Когда Бер меня разбудил со словами, что пора в путь, было абсолютно темно. Ночь выдалась безлунной, лишь небольшое количество звезд мерцало в вышине. Не знаю когда мой сын умудрялся спать, выглядел он бодро и даже успел разогреть на углях кусок вяленного мяса.
— Не хочу есть, — отмахнулся от еды, но основательно приложившись к бурдюку с водой.
— Нам пора!
Пока не взошло солнце, шли очень медленно: в темноте легко можно было потерять след. За пару часов до восхода, мы от силы прошли семь-восемь километров. Это был ценный урок, дал себе зарок больше так не делать, а дать людям время для полноценного отдыха. Это расстояние не стоило украденного от сна времени.
Второй день Маркози вел свою группу на запад, словно намеревался достичь Атлантического океана. И снова не встретилось следов костра — беглецы один раз останавливались на длительный отдых. Трава была примята на солидной площади: люди справляли нужду и утоляли голод, не разводя костров.
— Завтра мы их догоним, — Бер тщательно осмотрел место отдыха французов. — Они ушли отсюда примерно четыре часа назад. До ночи не догоним, но завтра к обеду должны.
— Сегодня остановимся на ночлег чуть пораньше. И выдели несколько человек, чтобы подстрелили антилопу на ужин, но только не используя ружья. Патроны надо беречь, — Бер сразу подозвал троих лучников и поставил задачу. Охотники, не теряя времени на отдых, рысцой протрусили в сторону запада, чтобы добыть пропитание максимально по нашему пути.
После получасового отдыха, пустились в погоню. Охотников увидели издали — они успели освежевать крупную антилопу и занимались разделкой туши. Не останавливаясь, прошли мимо, Бер выделил им в помощь еще пятерых, чтобы ускорить процесс разделки и переноса мяса.
Как я планировал, на ночлег остановились едва начало смеркаться. Густая чаща кустарника образовывала полукруг: здесь можно было развести огонь, не боясь быть увиденным. Свежее мясо, более длительный отдых сделали свое дело: утром Русы просто рвались в погоню. Но меня смущало небо — с севера наползали черные тучи, обещая дождь. Хотя сезон дождей закончился, временами грозы напоминали о себе.
След французов свернул на север: Маркози посчитал, что он довольно далеко ушел на запад и вероятно решил вернуться на прежний курс в сторону Европы. Ближе к обеду Бер поднял руку, призывая всех остановиться. Мой сын прилег на землю, приложив ухо к земле. Воцарилась мертвая тишина, я обратил внимание, что даже птиц не слышно. В этой местности еще встречались одинокие деревья, но кустарники были какие-то искореженные, ветви росли криво, словно их неоднократно ломали.
— Макс Са, — Бер отвел меня в сторону, — я слышу шум в земле, но не понимаю, что это.
— Может недалеко река и это шум воды?
— Нет, похоже как будто кто-то стучит огромной дубинкой по земле.
