Однако Сталин по трезвом размышлении отказался от мысли о военном нападении на Югославию; в письмах к Готвальду и другим руководителям Восточного блока он советовал прежде всего дискредитировать Тито[1279]. По воспоминаниям Н.А. Булганина, он «не нанес удар» главным образом из-за того, что этому радикальному решению воспротивилась верхушка Красной армии[1280]. Но Тито и его товарищи не знали об этом. И лишь позднее, в 1951 г., вождь итальянских социалистов Пьетро Ненни тайно сообщил им, что Сталин конфиденциально сказал ему: против югославов он будет использовать все средства, кроме войны[1281]. С этой целью он создал в Бухаресте Верховный штаб, который разрабатывал акции саботажа, инциденты и передвижения войск на югославских границах, причем маневрировал так, что «горячие точки» возникали то в одном, то в другом месте. И это приводило югославов в состояние бессильного бешенства, поскольку они были вынуждены постоянно перемещать свои подразделения, копать окопы и призывать население проявлять бдительность перед лицом агрессии, которая, казалось, вот-вот начнется[1282]. Поскольку они были убеждены, что нападение – просто вопрос времени, то готовились к обороне, используя все средства, законные и незаконные. В ответ на экономическую блокаду, поставившую под угрозу югославскую экономику и пятилетний план, они вовсю занимались контрабандой и при этом нарушали все международные законы[1283]. В качестве ответа на вероятную агрессию они подготовили план: разрушить Джердапскую плотину на Дунае и затопить всю Паннонскую низменность, чтобы остановить продвижение вражеских войск[1284]. В сфере дипломатии они решили разоблачить агрессивную политику Советского Союза на Генеральной Ассамблее ООН и также официально дистанцироваться от нее. Большой отклик в этой связи получила речь Карделя в сентябре 1949 г. в Нью-Йорке. Он подчеркнул, что Югославия будет проводить «независимую» внешнюю политику по всем направлениям[1285]. Американцы также считали, что против Югославии будет предпринято военное нападение, поэтому в октябре 1949 г. они поддержали ее кандидатуру на место непостоянного члена Совета безопасности ООН, чтобы обеспечить ей лучшую защиту. И им удалось достичь этого, несмотря на судорожное сопротивление Советского Союза, поддерживавшего кандидатуру Чехословакии. Его представитель А. Я. Вышинский напряг все силы, чтобы провести в жизнь решение Сталина, но успеха не достиг. Таким образом, 20 октября 1949 г. Югославия вошла в состав этого важного международного органа, что давало ей возможность принять участие в осуждении Советского Союза, если бы он опосредованно или непосредственно оказался в рядах агрессоров[1286]. Югославы чувствовали себя триумфаторами и славили Карделя после его возвращения из Нью-Йорка «как победоносного Цезаря». Точно так же чувствовали удовлетворение и в Вашингтоне, где получила распространение самодовольная крылатая фраза: «Хоть Тито и “сукин сын”, но теперь он наш сукин сын».
