О напряженности в югославских верхах узнали и американские спецслужбы, которые уже в сентябре 1956 г. сообщали, что, по мнению Карделя, некоторые югославские лидеры (читай Тито) зашли слишком далеко в своей некритической симпатии к советскому блоку. По их оценке, Кардель при поддержке словенского и части хорватского ЦК противостоит слишком тесному сближению с Москвой и утверждает, что самые развитые республики внутри Югославии не должны поддерживать такую политику. Говорили даже о возникновении фракции внутри СКЮ и выдвинули тезис, что некоторые из соратников Тито, очевидно, боятся такого союзничества, поскольку в случае его смерти страна легко может снова оказаться под советской властью. В обзоре международного положения в конце 1957 г. они обращали внимание на то, что политика Тито привела Югославию к тому, что она скоро прервет все связи с Западом. «Вероятно, кто-то из партийных руководителей, к примеру Кардель, критиковал некоторые тактические линии Тито»[1875]. Масла в огонь подливали агенты Ранковича, которые сообщали Тито о том, что о нем говорили руководящие югославские лидеры, а Карделя с 1947 г. и далее прослушивали и тем самым способствовали охлаждению отношений между ними. Их встречи становились всё более редкими и, как Кардель перед смертью рассказывал Дедиеру, в начале 1960-х гг. он восемь месяцев не говорил с Тито о серьезных вопросах[1876].
В конце 1956 г. отношения между ними немного улучшились, поскольку венгерский кризис показал, насколько Кардель был прав, когда утверждал, что в отношениях с Москвой необходима предусмотрительность. Вопреки временному перемирию и обновленному союзничеству, противоречия сохранялись, хотя и не имели прежнего драматизма. Например, в 1957 г. Кардель указал на проблему национального вопроса в Югославии, о котором Тито говорил, что он скоро будет побежден и что якобы на горизонте уже вырисовывается идеал «югославского народа», который будет основан на договоре между хорватами и сербами[1877].
Кардель, который после падения Джиласа с прискорбием ощутил подъем этатизма в Югославии, убеждениям Тито воспротивился, хотя и дипломатическим путем. Он подготовил второе, несколько исправленное издание своего труда «Развитие словенского национального вопроса», который впервые опубликовал перед войной под псевдонимом Сперанс. К оригинальному тексту он написал длинное, с учетом современных тенденций, введение, в котором подчеркнул, что Югославия не может и не смеет стать плавильным котлом. Он констатировал, что «сейчас» и в «это время» Югославия полезна, при этом он указывал, что так будет не всегда[1878]. В разговоре с сербским писателем Добрицей Чосичем он утверждал, что «югославянство не может быть каким-либо национальным понятием. Югославянство может быть только общественно-политической категорией, следовательно, социалистической»[1879].
Из-за той роли, которую Кардель играл внутри партийного руководства, никто не дерзнул выступить против его заявлений, поскольку Тито открыто не отреагировал. Он попытался воспрепятствовать публикации книги, но после уговоров Ранковича отказался от этого намерения[1880]. Книгу приняли молча, и это означало, как говорил Биланджич, что конфликт, который Кардель предвидел и в который был втянут, отложен на несколько лет[1881]. Впервые открыто он проявился в 1961 г., когда Добрица Чосич в загребской газете
