Тито и товарищи полностью

Слом «нового экономического устройства», как говорили о реформе, крестным отцом которой в начале 1960-х гг. был Кардель, стал поводом для сведения с ним счетов. Внутри политической элиты провал вызвал настоящий шок, поскольку, в соответствии со своими идеологическими принципами, она была уверена, что социалистическая экономика не может испытать рецессию. Нужно было найти козла отпущения. Всё указывало на то, что политическая жизнь Карделя висит на волоске, ведь его идеологическая деятельность была полностью дискредитирована, а научная группа по разработке систематических изменений, которой он руководил, была распущена[1884]. Кардель был уверен, что проиграл свою историческую битву и его жизни угрожают, поскольку в конце января 1961 г. на охоте в Моровишских лесах в Среме был сильно ранен. В него попала пуля из ружья Йована Веселинова – Жарко, известного сербского политика, выпущенная тем якобы случайно, «по неопытности». Истинной картины инцидента, жертвой которого стал Кардель, общественности не раскрыли, было сказано, что будто бы во время выстрела в челюсть его ударил приклад винтовки. В окружении Карделя говорили иное. В день несчастного случая охотились на мелкую дичь, зайцев и фазанов, для чего использовали дробь. В то время как словенскому политику в затылок, в кость, попала пуля большего калибра, которая используется при охоте на кабана, что само по себе вызвало вопросы, а не стреляли ли в него с целью «ликвидации». Кардель неоднократно говорил, что Ранкович хотел его убить, а его жена Пепца была уверена, что всё еще хуже, она всюду утверждала, что «Эдо и я живем под железной пятой, Тито нас всех посадит». Бакаричу, которому больше всего верила, она говорила, что «он всех нас убьет»[1885].

После этого события и после выписки из больницы Кардель счел целесообразным в июне и июле 1961 г. поселиться с женой и детьми в Лондоне «для изучения английского языка». Он уехал в своего рода добровольное изгнание – ни Тито, ни кому-либо другому он не сказал, куда отправится. Как утверждали секретные службы, он намеревался эмигрировать насовсем, в лучшем случае уехать в Любляну, где он мог заняться преподаванием марксизма в университете. Хотя Observer и Sunday Times писали, что пребывание Карделя в Лондоне не так безобидно, как выглядит, в британском Министерстве иностранных дел им не верили. Они только задавались вопросом, как это возможно, что в современной напряженной ситуации югославское правительство не нуждается в этой важной личности[1886]. В британской столице Кардель посоветовался с местными медиками, которые ему не рекомендовали делать операцию, поскольку пуля прошла в миллиметре от центральной нервной системы и вмешательство могло парализовать лицо. То, что он не погиб, – настоящее чудо. На десять тысяч случаев это был единственный. «Пуля Ранковича» так и осталась в его затылке. Ее нашли только через семнадцать лет, когда после смерти Карделя проводили вскрытие его тела. Говорили, что выстрел был сделан из боевого оружия[1887].