Расширенное заседание ЦК СК Словении, созванное 29 и 30 марта 1962 г., вопреки уверенности, что сильно рискует, единодушно поддержало проект резолюции, которая осуждала унитаристские, экономические и политические течения в государстве. Словенские политики пошли еще дальше и не скрывали уверенности, что «Старый уже пять лет незнаком с событиями в нашей стране»[1899]. Ответ Тито и Ранковича на этот вызов был весьма острым: 3 апреля они созвали новое заседание Исполнительного комитета СКЮ в Белграде, при этом радикализма соотечественников испугался сам Кардель, которых упрекнул их в том, что представленный ими текст еще больше пошатнул его положение. Словенские политические руководители, во главе которых стояли старый сотрудник УГБ Иван Мачек и молодой либерально настроенный Стане Кавчич, были другого мнения. Они ответили ему, что речь идет о принципиальных положениях, которые в этой резолюции защищал словенский СК, таким образом, либо всё, либо ничего[1900]. Вопреки этому споры так и не были разрешены, так что заседание закончилось без определенной победы одной или другой стороны, хотя с небольшим преимуществом консерваторов. Кардель остался на нем без поддержки. Он был так потрясен, что на острую критику Тито, Гошняка и других товарищей попытался ответить, но ему не хватило слов. Он замолчал в слезах. Это ему, вероятно, дало возможность выйти из тупика, в котором он оказался, как, впрочем, и заключительное слово, в котором он подольстился к Тито: «Величие нашей партии в том, что ее возглавляет Тито. Он гений, который знает, как вызволить партию из трудного положения. Уверен, что он ее спасет и на этот раз»[1901].
Исполнительный комитет СКЮ 3 апреля 1962 г. направил членам партии письмо, в котором потребовал «навести порядок в собственных рядах», указал на «нездоровый либерализм», а также на всё еще наблюдающиеся проявления «шовинизма, национализма, локализма и различных бюрократических и мелкобуржуазных идей». При этом его удар в значительной степени был направлен против словенцев, которые выглядели менее других заинтересованными в Югославии и заботились только об интересах своей республики[1902]. Наиболее красноречивым свидетельством острой борьбы, которая развернулась между югославским руководством, было решение на полгода отложить представление проекта новой конституции, над которым Кардель работал уже много месяцев. Союзная скупщина на год продлила свой мандат, в то же время проголосовала за реорганизацию некоторых важных экономических секторов и согласовала их деятельность. Сурово ограничили импорт, особыми поправками ужесточили уголовный кодекс и 19 апреля ввели разветвленную сеть комиссий по надзору, обязанных в стиле уравниловки следить за распределением чистого дохода, что, конечно же, означало отклонение от доктрины самоуправления. Лозунгом дня было: «Необходимо бороться против отклонений в обществе»[1903].
Чтобы объяснить народу, что происходит, и обрести его поддержку, Тито 6 мая 1962 г. на открытии новой гидроэлектростанции вблизи Сплита выступил с длинной речью. В ней перед 150 тыс. слушателей он упомянул о кризисе в руководстве СКЮ, подчеркнул, что коммунисты должны снова взять на себя руководящую роль в государстве, которую потеряли из-за «невнимательности»: «Думаю, самая большая ошибка в том, что коммунисты не были бдительны и позволили каким-то образом, чтобы их руководящая роль утекла у них сквозь пальцы». Не то чтобы он говорил о сущности проблемы, а именно – о том, как должно формироваться югославское общество, он критиковал неплановую промышленность, коррупцию и социальные различия, которые в последнее время разрослись из-за слишком либерального климата и республиканского экономического местничества. Он осудил тех, кто угрожал забастовками, чтобы решить тяжелые экономические проблемы, и решительно выступил против всех проявлений национализма и шовинизма, в которых, по его мнению, были виноваты интеллектуалы, в первую очередь «буржуазные писатели». Он обвинил их в том, что они плохо влияют на молодежь, и в то же время подчеркнул, что все ценности общей социалистической культуры, братства и единства неприкосновенны и он никому не позволит их разрушить.
