В закулисной игре, которая начала плестись против Ранковича, важную роль сыграл доверенное лицо Тито Иван Краячич – Стево, довоенный советский шпион и «палач». Он был одним из первых, кто пробудил народноосвободительное движение в Хорватии, с 1943 г. был организационным секретарем ЦК КПХ, с 1944 г. – начальником хорватской ОЗНА. Одновременно с февраля 1942 г. и далее с согласия Тито он возглавлял центр советских разведывательных служб на Балканах; это означает, что он работал не на «Деда», а на «Директора» (разведывательный отдел Генерального штаба Красной армии)[1986]. В то время он заботился о сыне Тито Мише, так что между ними установилась связь, которая не прерывалась вплоть до конца жизни маршала. Будучи человеком «скромных способностей», после освобождения он стал министром внутренних дел СР Хорватии и членом ЦК КПЮ. Говорят, что он был полным инвалидом, поскольку в конце войны самолет, на котором он находился вместе с Рэндольфом Черчиллем, потерпел авиакатастрофу в районе Топуско (в Хорватии) и загорелся [1987]. Его ранения были очень тяжелыми, во что было трудно поверить, глядя на его разнообразную деятельность в последующие десятилетия. После публикации резолюции Информбюро он получил задание ликвидировать Тито, но не сделал этого. Тито позднее рассказывал, что узнал об этом от западногерманских спецслужб. Он решил уехать в Загреб и спровоцировать Краячича. Во время встречи он сказал ему: «Давай, Стево, поедем до Самобора. Я поведу». По дороге Тито на какой-то парковке остановил машину и сказал: «Стево, выполни задание Сталина!». Краячич побледнел и достал из кобуры пистолет и депешу Сталина и сказал: «Старый, я свое задание выполнил»[1988]. Из-за этого, а может быть, по каким-то другим причинам Краячич занял «при дворе» особое положение; это подчеркивал тот факт, что он был назначен руководителем тайной службы, подчинявшейся непосредственно Тито. В том, что касалось безопасности и снабжения Тито, слово Краячича было решающим. При этом нельзя было не заметить, что он в его присутствии многое себе позволял и был остер на язык в своей прямой нелицеприятной манере[1989]. Кроме Стево, в заговор против Ранковича был вовлечен секретарь по внутренним делам Милан Мишкович и его брат Иван, глава КОС (служба контрразведки). Ранкович позднее высказал подозрение, что Краячич его много раз пытался пригласить на «хорошо организованную охоту», где произошло бы «несчастье»[1990]. Однако эти приглашения он предусмотрительно отклонял, так что его отставку нужно было осуществить как-то по-другому. При этом до последнего было неясно, как позже в узком кругу рассказывал Кардель, какое течение, либеральное или консервативное, поддержит Тито, и кто сядет на скамью обвиняемых: он или Ранкович[1991].
Кардель в заговоре непосредственно не участвовал, поскольку из-за «проблем со здоровьем» уехал от греха подальше в Словению[1992]. Но это вовсе не означало, что он о нем не знал или что он его не одобрял. Спустя несколько недель после падения Ранковича он сказал американскому политологу Фреду Уорнеру Нилу, что Исполнительный комитет действовал против «товарища Марко» согласованно, и заметил, что в последние месяцы члены УГБ развили лихорадочную деятельность. Прослушиванием, тайной записью разговоров или открытыми угрозами они пытались заставить высоких функционеров бойкотировать реформу и прежде всего принципы ротации, которые были приняты на VIII Съезде СКЮ. Этот механизм должен был начать работать после выборов, которые планировались на май 1967 г., и над организацией которых уже работала комиссия, обязанная вести учет возможных кандидатов. Предполагалось, что первым большим изменением в верхах власти станет смена около 30 тыс. функционеров, причем было бы введено правило, согласно которому отдельные руководители не имели бы права совмещать партийные и государственные функции. Но эти принципы ротации на Тито не распространялись, в отличие от Ранковича, который не собирался отказываться ни от должности заместителя президента СФРЮ, ни от своего положения в СКЮ[1993].
