Тито и сам жил в параноидальном страхе, что ему угрожают его самые близкие соратники, прослушивают его, воруют его вещи и покушаются на его жизнь. Как записал Ранкович: «.сомневаться во всем и во всех было в его натуре и составляло его характер». В начале 1960-х гг. Тито обвинил в этих грехах трех своих секретарей и даже национального героя генерала Милана Жежеля, командующего его собственной охраной, который ему был предан как пес. Но он не был предан Йованке, с которой был груб и в то время, когда она была ему подчинена, и позднее. На почве сомнений, которые не имели никаких оснований, но их усердно взращивала Йованка, Тито потребовал от Ранковича ареста этих людей, допроса, суда и партийного наказания. Лека[1959] его успокаивал и пытался убедить в верности этих товарищей, но безуспешно. Самое большее, что ему удалось сделать, – это спасти несчастных от ареста и найти им другую работу[1960]. Но сам он навлек на себя гнев Тито. В 1964 г. произошло нечто еще худшее. В немилость попал один из ближайших сотрудников Ранковича Слободан Пенезич – Крцун, председатель сербского правительства, который в 1946 г. проводил операцию по захвату Драже Михайловича. Он был известен своими неуместными заявлениями, например, что для стабильности Югославии важнее всего договор между сербами и хорватами: «Мы держим союзную полицию, они армию, и всё в порядке». Однажды он зашел слишком далеко. Во время путешествия «Голубым поездом» в Загреб он в состоянии подпития сказал маршалу: «Старый, не беспокойся о себе до тех пор, пока тебе верны мы, сербы. Если нас потеряешь, тебя не спасут твои хорваты и словенцы»[1961]. Этого прозрачного предупреждения Тито не услышал, тем более что Йованка уже давно его предостерегала, что «сербы ему спутают карты». От Ранковича он потребовал, чтобы против Крцуна началось партийное расследование, что тот и выполнил 6 ноября[1962]. А в декабре Пенезич, который говорил о себе, что у него «руки по локоть в крови», стал жертвой автокатастрофы[1963]. По одной из версий аварии, неизвестная ядовитая жидкость проела пневматику переднего колеса, которая на большой скорости разлетелась. По другой версии, сломалась полуось. По третьей – шофер из-за слякоти на дороге потерял управление над автомобилем и врезался в одиноко стоящий дуб в поле[1964]. Тито не поехал на похороны погибшего сотрудника УГБ, «о котором скорбел весь сербский народ», а с большим удовольствием встретился с каким-то американским актером. И это несмотря на то, что Крцун в битве у Сутьески спас ему жизнь.
