Под влиянием майских беспорядков во Франции и в других регионах Европы белградские студенты пошли на баррикады с левыми радикальными лозунгами и 4 июня 1968 г. провозгласили «Красный университет Карла Маркса». Многие из них следовали идеям философского издания Praxis, которое с 1964 г. выходило в столице Хорватии как печатный орган профессуры, в большинстве своем из Загребского и Белградского университетов. Объединившись в группу, которая стала известной не только на родине, но и в Европе из-за летней школы на острове Корчула (Хорватия), они начали агрессивную критику югославской системы, исходя из идеи Маркса об отчуждении, которое существует между человеческой природой как таковой и тем, какой она потенциально могла бы быть. В этом контексте они полагали, что самоуправление не может осуществить все свои творческие возможности до тех пор, пока останется включенным в авторитарные и иерархические государственно-партийные структуры, и требовали преобразования системы в самоуправленческую группу производителей и граждан. Хотя журнал Praxis из-за этих «мелкобуржуазных» идей, против которых выступил сам Тито, в апреле 1968 г. был временно закрыт, спустя два месяца стало ясно, какое влияние он имел. Белградские студенты воспротивились существующему режиму и в знак приверженности истинному социализму повесили на фасаде университета огромный портрет Тито времен партизанской борьбы в поддержку требования, что нужно вернуться к корням[2100]. Протестное движение также перебросилось на другие югославские университеты, но свой эпицентр сохранило в столице, где помимо радикально-левого невозможно было не услышать унитаристского, «югославянского», по сути великосербского призвука. До падения Ранковича государством правила сербская бюрократия (66 % функционеров в союзных органах были сербами, хорватов едва 9 %), которая в последующие годы стала терять силу[2101]. Этого будущие бюрократы не могли не заметить, хотя свой экзистенциальный страх выражали примитивно-утопическим способом. Они требовали изменений, которые бы быстро устранили социальные различия, присутствовавшие в обществе, требовали долгосрочной программы экономического развития, которая бы решила проблемы безработицы, хотели быстрого и основательного развития самоуправленческих отношений и проведения реформы образовательной системы, которая предоставила бы права на равное образование для всех, а также улучшила социальную структуру и материальное положение студентов. Всё время, что шли демонстрации, студенты пытались найти точки соприкосновения с рабочими, так как были уверены в решающем объединении двух половин пролетариата: интеллектуалов с одной стороны и рабочих с другой.
Забастовка в партийных кругах вызвала шок и панику, каких еще не было. В Белграде 9 июля 1968 г. было созвано заседание Президиума ЦК СКЮ, на котором Тито, вернувшийся с Бриони, выступил с острой критикой студентов. При этом он особо подчеркнул, что забастовка нанесла «большой удар по престижу нашего государства за границей». Кардель присоединился к партийному руководству Сербии и потребовал, чтобы против них выступила армия[2102]. К этим крайним мерам не пришлось прибегать, поскольку кризисную ситуацию с присущей ему ловкостью разрешил сам Тито, да так, что движение он обозначил как «взрывоопасное выражение сопротивления, которое снизу проявляется уже много лет»[2103]. Ярким выступлением на телевидении 9 июня 1968 г. он попытался успокоить студентов и «вопреки существующим трудностям пообещал открыть определенные перспективы», оправдал «позитивный беспорядок» июньских событий и дал слово, что тотчас лично займется решением выявленных проблем: «Если эти вопросы я не в состоянии решить, то больше я не могу занимать своего места»[2104]. А после телевизионной передачи присутствовавшим сказал нечто совсем другое: «Это произойдет, товарищи, если некая обезьяна не будет своевременно арестована»[2105].
