Открытыми остались, конечно же, многие вопросы, прежде всего касавшиеся будущих отношений между верхами партии и государства. Нельзя было игнорировать тот факт, что ряд важных партийных руководителей не стремится быть избранным в Президиум СФРЮ, что само по себе порождало мысль, что этот орган не имеет решающего значения, которого от него ожидали. В этот момент Тито надеялся найти союзника в Мико Трипало. Когда в Белграде 15 июня 1971 г. собралось Исполнительное бюро, он пригласил хорватского руководителя для частной беседы, в ходе которой предложил ему должность, «о которой тот и не мечтал», т. е. наследство, если он ему поможет решить проблемы в Хорватии. Трипало ответил, что не может отказаться ни от своих принципов, ни от верности своей родине. Тито на это сказал, что в Хорватии проблема – сербы в Лике (земли в Далмации, где сербское население довольно многочисленно) и в других частях республики, на что Трипало полемически ответил, что проблема не сербы, а хорваты в Хорватии. И они разошлись, не договорившись. В Загребе, где нередко слышались лозунги: «Тито, плюнем тебе в лицо, если не носишь усташскую одежду», «Не повторится больше 1941», «До сих пор мы пили далматинское вино, а сейчас будем пить сербскую кровь», партийное руководство во что бы то ни стало пыталось обуздать националистическую эйфорию широких народных масс и их глашатаев. На встрече Тито с Савкой Дабчевич-Кучар и их соратниками на вилле «Загорье», которая состоялась 4 июля, он снова пригрозил армией, если они сами не примут меры. Пусть «лучше армия наведет порядок прежде, чем это сделают русские»[2236]. При этом загребское руководство оказалось меж двух огней, ведь на них теперь нападала газета
Летом 1971 г., после месяцев больших усилий, была завершена нормативная работа над поправками, которой в основном руководил Эдвард Кардель. В них он отказался от своей изначальной концепции, согласно которой, общины должны были быть основными ячейками югославского общества, и сделал выбор в пользу сильных республик. Союзная скупщина, таким образом, 30 июня 1971 г. подтвердила изменение конституции, которая реформировала федерацию и вносила в нее конфедеративные элементы, т. е. признавала государственность республик, основываясь на суверенности народов, и даровала им в определенных случаях право вето. Одновременно скупщина создала новый орган, коллективный президиум государства, который состоял из трех представителей от каждой республики и двух представителей от каждого края (за исключением Тито всего 22 человека); работать он должен был по принципу ротации: каждый год в точно установленной последовательности председательствовать должен был новый представитель одной из федеральных единиц. Таким образом, ни одна республика или край внутри федерации не могли бы получить решающее влияние. Это был первоначальный замысел – якобы сам Тито сказал, что нужно создать руководящую структуру, которая позволяла бы «легко уйти, когда захочу»[2237]. Поскольку было одновременно решено – прежде всего по требованию хорватов и боснийцев – что Тито останется председателем Президиума и только его заместитель каждый год будет избираться снова, стало ясно, что он не собирается уходить[2238]. Тито выражал недовольство этим устройством, по крайней мере он так говорил. «Вместо того чтобы меня разгрузить, – жаловался он, – и новый орган взял бы всю ответственность за государство, меня еще больше обременили, пусть и временно»[2239]. Ему предложили пожизненное президентство, но он его отклонил, сказав, что эту функцию он будет сохранять пока способен, год или около того, пока верховный орган не будет готов нормально работать[2240]. Конституционные поправки, помимо прочего, запрещали, чтобы кто-то имел одновременно партийную и государственную должность и сохранял ее дольше одного мандата. Это не касалось Тито, который остался и президентом СФРЮ, и председателем СКЮ[2241]. Новое подтверждение его автократии вызвало в белградском общественном мнении большое разочарование, настолько большое, что сербы начали открыто его упрекать за уступчивость и слабость по отношению к хорватам. Когда 3 июля 1971 г. Тито пришел на праздничный спектакль в сербском народном театре, посвященный его столетию, впервые после войны никто из присутствовавших не встал и не аплодировал, когда он вошел в зал[2242].
