5 апреля 1972 г. генерал Иван Мишкович, секретарь совета безопасности в Президиуме СФРЮ, опубликовал в Vjesnik одно из своих редких интервью, в котором предупреждал об опасностях, которые угрожают Югославии справа и слева[2316]. Больший акцент он сделал на опасности «справа», поскольку она исходила от хорватской эмиграции, которая была убеждена, что пришло время ударить по режиму Тито. Как мы уже отметили, усташская эмиграция была особенно сильна в ФРГ, где группа Елича даже организовала террористические курсы[2317]. Уже в конце января 1972 г. произошло нападение на самолет компании JAT, который упал на территорию Чехословакии, и была подброшена бомба в поезд близ Загреба[2318]. Однако это было только начало. В конце июня 19 молодых усташей, большинство которых прибыло из Австралии, недалеко от Марибора незаконно перешли австрийско-югославскую границу, захватили грузовик и на нем уехали в Бугойно в Боснии и Герцеговине в надежде, что им удастся поднять восстание местных хорватов. Произошло растянувшееся на несколько недель столкновение с югославскими вооруженными силами, среди которых было тринадцать убитых и пятнадцать раненых. Местное население не оказывало усташам никакой поддержки, что означает, что они остались без еды и даже без воды. Под конец они вынуждены были есть лесные растения и траву. О всех перемещениях диверсионной группы крестьяне сообщали органам государственной безопасности и тем самым помогли ее быстрому уничтожению. Милиция и армия часть террористов убили, часть захватили, но, несмотря на это, происшествие напугало тех, кто был у власти[2319]. Тем более что оно было лишь эпизодом в широком наступлении, которое в то время хорватские националистические организации вели против Югославии. После запрета Тито хорватской весны 1972 г. враждебные элементы пытались даже взяться за биологическое оружие; некий усташ, приехавший из Австрии, тайно привез с собой опасные микробы, которые должен был использовать в Косове и Земуне, отравив в казарме еду. Подозревали также, что он намеревался отравить водопроводы. «Началась биологическая, химическая и психологическая война, – прокомментировал Тито. – Враждебные акции особенно активизируются во время туристического сезона»[2320]. И он оказался прав: хорватские эмигранты решили сделать Югославию банкротом, лишив ее миллионов долларов, которые давали туристы. Для этого нужно было их напугать. Но как? На самых популярных пляжах Адриатики закопать мины, которые бы взорвались, когда там отдыхали бы туристы. К счастью, Служба государственной безопасности предотвратила осуществление этого злого умысла[2321].
Напряженность из-за этих событий достигла пика, когда пришло известие, что итальянцы у г. Удине перехватили вертолет, на котором усташи хотели похитить Тито с Бриони. Вопреки советам вернуться в Белград, он остался на архипелаге, где меры безопасности были усилены, а море патрулировали военные корабли в полной боевой готовности. Так, Коча Попович, который в костюме аквалангиста вопреки запрету в вечерние часы ловил рыбу у берега большого острова на Бриони и на предупреждение часового не отозвался, поскольку его, вероятно, не расслышал, мог поплатиться жизнью. Охранник в него стрелял, но, к счастью, не попал[2322]. Что касается Тито, на некоторое время его рабочая деятельность была приостановлена, объявили, что он в отпуске, оставив лишь один канал связи с ним, через его личного секретаря[2323].
Трудности, с которыми пришлось столкнуться из-за наступления усташей, заставили югославские власти строить диалог с рядом западных правительств, прежде всего с австралийским, чтобы заручиться их поддержкой в ликвидации вражеской эмиграции [2324]. При этом говорили, что после смерти Тито некоторые силы, в первую очередь Советский Союз, а также США используют хорватское недовольство, чтобы укрепить свое влияние в Югославии. В защите, которую хорватские эмигранты получали у правых кругов на Западе, никто не сомневался. Однако в белградских кругах также намекали на поддержку Москвы. Партийные деятели этого открыто не говорили, зато в разговорах с иностранными дипломатами красноречиво обвиняли некоторые «шпионские службы» в том, что они поддерживают «как усташей, так и другие “фашистские организации” за границей и на родине»[2325].
<p>«Ликвидация» сербских либералов</p>
