Но если на севере дела плохо шли только у бывших сородичей, то в остальных уголках Гренудии погано было всем вне зависимости от формы ушей, глаз и носов. Говоря без прикрас, страна семимильными шагами разваливалась на отдельные территории, независимые от центра, закона и здравого смысла. Хуже всего обстановка складывалась в окрестностях основного источника хаоса, то есть в столице и вокруг неё. В городе уже которую неделю царила откровенная анархия с небольшими, случайно уцелевшими островками порядка. Выслушав все доклады с каменным лицом, эльф поблагодарил своих информаторов и, оставшись в одиночестве, взял перо. Он счёл своим долгом изложить на бумаге и передать Гианаре результаты своих весьма непростых размышлений. Айнтерел искренне надеялся, что ему удастся достучаться до разума "ледяной королевы" и убедить её сделать тот единственный шаг, который может предотвратить окончательное соскальзывание в междоусобную войну всех против всех.
***
Чтобы понять, какие эмоции пережила новая королева Гренудии, ознакомившись с меморандумом Айнтерела, достаточно представить реакцию гопника, доставшего "перо", чтобы подрезать борзеющего лоха, а нож в его руке разразился "Нагорной проповедью" и поучениями о недопустимости столь греховного поведения. Тот, кого она почитала как самое надёжное своё орудие, имел наглость указывать ей, требовать у неё отречения от власти! Хуже всего было то, что он указывал на вполне реальные проблемы. И делал это гораздо честнее придворных лизоблюдов, описывая масштаб приближающихся неприятностей. Чёртов ренегат! Как теперь жить с осознанием, что никакой Гренудией она не правит, а её реальная власть заканчивается в полутора верстах от дворца?!
Эльфийка и раньше прекрасно осознала, что в самом ближайшем времени придётся активно заниматься упрочнением собственных позиций. И вся её надежда на какие-то нестандартные шаги, поскольку время работает против неё. Это в записке доказывалось весьма убедительно. Кроме того, хоть ничего такого эйр Айнтерел не писал, но для себя Гианара уяснила, что ключевым пунктом должно стать усмирение северных территорий. Следовательно, всех тамошних аристократов придётся пустить под нож. Их земли и крестьян она передаст эльфам и тем окончательно привяжет их к себе. Формально объявить тамошних крестьян собственностью остроухих сородичей пока нельзя по политическим соображениям. Но можно придумать закон, по которому удастся навесить на них неподъёмные долги и заставить отрабатывать до скончания времён. От этих мыслей эльфийка переключилась на личность самого автора послания.
- Миолир, милый мой Миолир, - задумчиво промурлыкала красавица сама себе, - Что же ты оказался таким ненадёжным? Ты же понимаешь, что впредь я никак не смогу доверять тебе свои планы? Ты теперь будешь мне только мешать своими прогнозами и поучениями. Что же мне делать с тобой, таким принципиальным?
Айнтерел настаивал на её отречении от престола. Он не из тех, кто изменит своё решение, даже если Гианара снизойдёт до разговоров с ним “по душам”. Также он же не позволит использовать его людей в намеченных королевой комбинациях, так как достаточно умён, чтобы распознать, что и для чего она делает. Ну, а как следует поступать с теми, кто стал досадной помехой стратегическим планам, все эльфы-аристократы узнавали из колыбельных. Тех, что изредка им пели матери, заботящиеся о привитии правильного мировоззрения с пелёнок.
Посему эльфийка грациозно продефилировала в свой кабинет к секретеру, где рядом с несколькими пузырьками разноцветных чернил стоял небольшой предмет, напоминающий сувенирный держатель для бутылки. Аккуратно взяв сей предмет, Гианара с некоторой опаской и благоговением протёрла с него пыль, не пожалев на это свой кружевной платочек. За относительно простым, можно даже сказать - минималистичным, внешним видом скрывался древний и очень опасный артефакт, чьё происхождение терялось во мраке веков, а тайна предназначения бережно хранилась в роду Киндеринов. Ни повторить сей шедевр древних мастеров, ни понять принцип его действия не смог ни один артефактор за последние несколько тысяч лет. Князь выдал его уезжающей дочери под клятву беречь, использовать только в крайних случаях и вернуть по первому требованию. И, похоже, сейчас как раз тот случай, когда применение столь сильного аргумента стало обоснованным. Поставив артефакт на стол, Гианара очень осторожно поместила в него запечатанную бутылку самого дорогого вина, которое только производилось в Эльфаре, а в небольшой паз рядом вставила маленький хрустальный пузырёк с обычной, чистой водой. Вздохнув, королева влила магическую энергию в символ активации.
***
- Рад приветствовать Вас, Ваше Величество, - эйр Айнтерел церемонно склонился перед королевой, как предписывал этикет.
- Ах, дорогой Милиор, - ответила та, - Вы же сами прекрасно понимаете, что мне очень недолго осталось носить этот титул. Так что можете пропустить все эти никому не нужные формальности.
Когда эльф поднял глаза, Гианара продолжила:
