Символизм играет в политике важную роль. Борьба за символы и образы имеет такое же значение, как и борьба за власть. В конце октября 1494 года трехлетний принц Генрих, второй сын Генриха VII, получил от отца титул герцога Йоркского. Этот титул вошел в обиход в августе 1385 года, когда король Ричард II пожаловал его своему дяде Эдмунду Лэнгли. Король Эдуард IV сделал герцогом Йоркским своего второго сына Ричарда, а король Генрих VII превратил пожалование титула второму принцу в традицию, которая существует по сей день. Таким образом, принц Генрих, будущий король Генрих VIII, стал формальным главой дома Йорков, на что имел право и по крови, поскольку к этому дому принадлежала его мать.
В завершение этой главы можно сказать о Генрихе VII следующее.
Первое – он умел ждать и умел воспользоваться моментом.
Второе – у него не кружилась голова от побед; завоевав престол, он сумел усидеть на нем в сложной ситуации, когда все соседи были против него, а внутри страны, в ожидании лучшего часа, затаились уцелевшие сторонники Йорков.
Третье – он умел мыслить масштабно, как и положено государю, и мог жертвовать личными амбициями ради блага государства. Согласитесь, что далеко не каждый правитель способен предложить злейшему врагу руку своей дочери.
Четвертое – он не был жестоким и кровожадным, несмотря на то что вырос в сложной обстановке, когда неожиданный удар мог последовать с любой стороны (жизнь под гнетом постоянной опасности развивает в человеке подозрительность, которая служит лучшей почвой для жестокости).
Знакомство с королем Генрихом VII будет продолжено в следующей главе. Заодно мы познакомимся поближе с королевской семьей и узнаем, как было посеяно зерно, из которого впоследствии выросла англиканская церковь.
Современники описывали Генриха VII как стройного энергичного человека, невысокого, голубоглазого, с бельмом на левом глазу, которое лишало взгляд короля четкой направленности и вызывало смятение у тех, на кого он смотрел. «Внешне он был привлекателен, чуть выше среднего роста, хорошего телосложения, но худощав, – пишет Фрэнсис Бэкон[21] в своей “Истории правления короля Генриха VII”. – Его лицо выражало благочестие, что делало его немного похожим на монаха: не будучи отчужденным и замкнутым, оно не было и подкупающим и приятным, а скорее принадлежало человеку благожелательному. Однако оно проиграло бы под кистью художника, ибо выглядело всего лучше, когда он говорил».
Генрих VII отличался большим религиозным рвением. Он не пропускал ни одного богослужения и был верным мужем. Мы знаем только об одном, и то условном, бастарде Генриха – Роланде де Вельвиле, рожденном «некоей бретонской леди, чье имя осталось неизвестным», во время пребывания будущего короля в Бретани. Кто был безгрешным в юности, может упрекнуть Генриха Тюдора, а всем остальным лучше будет вспомнить свои похождения. К тому же наличие добрачных детей свидетельствовало о хорошем здоровье и качественной репродуктивной функции, что было немаловажно для любого правителя, ведь если для обычного человека продолжение рода является сугубо личным делом, то у правителей оно приобретает государственное значение – наличие законных наследников обеспечивает стабильность правления.
Мы никогда не узнаем, было ли благочестие Генриха искренним или же напускным, но тем не менее оно стало одним из основных достоинств первого короля из династии Тюдоров. Другим важным достоинством была рачительность. Всячески стараясь наполнять казну, в том числе и за счет высоких штрафов, налагаемых на провинившихся дворян, король тратил на себя весьма мало и старался держать все расходы двора под контролем. Роскошь пришла к Тюдорам только при Генрихе VIII, а его отец жил как феодал средней руки – не бедствуя, но и не швыряясь деньгами. Лишние расходы король мог позволить себе только в представительских целях, для того чтобы поразить своим величием подданных и иностранных гостей. Так что читая старинные отчеты о стоимости нарядов королевской семьи и ее слуг, надо отделять зерна от плевел – отличать представительские траты от обыденных. Но для интересующихся нужно сказать, что в начале своего правления, то есть – в самое сложное время, когда многое зависело от производимого впечатления, король Генрих тратил на одежду более двух с половиной тысяч фунтов в год. Конвертация денег во времени – занятие неблагодарное, ибо все обстоятельства учесть никогда не удастся и результат всегда окажется условно-приближенным, но применительно к ценам нынешнего времени эта сумма адекватна двум миллионам фунтов, вот как-то так.
