Кроме того, они досаждали людям совершенно безосновательными исками по поводу нарушения границ королевских землевладений. Людям, объявленным вне закона за совершенные ими преступления, предоставлялась возможность получить помилование лишь ценой уплаты чудовищных сумм денег; гонители настаивали на строгом соблюдении закона, который в таких случаях предписывает конфискацию имущества. Более того, вопреки закону и здравому смыслу они утверждали, что объявленные вне закона должны понести наказание, предоставив королю в пользование на целых два года половину своих земель и рент. Они также запугивали присяжных, заставляя тех выносить требуемые вердикты, если же те ослушивались, заключали в тюрьму и штрафовали… Однако главным их орудием были уголовные законы; тут уж они не щадили ни великого, ни малого, не разбирались, применим закон или не применим, в силе он или устарел, пуская в ход все новые и старые статуты, притом что многие из них были приняты скорее ради устрашения, чем для строгого их применения. Под рукой у них всегда была толпа доносчиков, сыщиков и лжесвидетелей, так состряпать можно было что угодно: и состав преступления, и обвинительное заключение».
Что можно сказать в оправдание Генриха? Англия, разоренная во время Столетней войны и Войны роз, требовала больших вложений для восстановления хозяйства, а финансовый «кнут» позволял королю держать дворянство в подчинении. Но ни один правитель не вправе допускать попрания собственных законов. Беззаконие – это путь в бездну.
А теперь давайте рассмотрим зерно, из которого впоследствии выросла англиканская церковь. Королю Генриху, как воздух, был нужен союз с какой-то могущественной европейской династией. На Францию надеяться не приходилось, поскольку французы действовали по принципу «разжигай угли до тех пор, пока все не сгорит» и могли поддерживать только тех, кто сеял раздор на английской земле. Священная Римская империя германской нации[26] тоже не годилась в союзники по ряду причин, так что оставалась только Испания, возникшая в 1492 году в результате объединения королевств Арагон и Кастилия. Вскоре после рождения принца Артура начались переговоры о его брачном союзе с Екатериной Арагонской, дочерью Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской. Этот союз был оформлен договором, подписанным 27 марта 1489 года в испанском городе Медина-дель-Кампо. Если Генриху хотелось ускорить события – он настаивал на немедленном переезде трехлетней принцессы в Лондон – то Фердинанд с Изабеллой заняли выжидательную позицию. Династический союз с английской короной – дело стоящее, только сначала нужно убедиться в том, что корона крепко держится на голове отца жениха.
Корона удержалась на голове Генриха VII, и в начале октября 1501 года инфанта[27] Екатерина, которой шел шестнадцатый год, прибыла в Англию, где ей была оказана весьма теплая встреча. 14 ноября того же года в лондонском соборе Святого Павла состоялось венчание Екатерины и Артура, после которого счастье молодоженов продлилось недолго – 2 апреля 1502 года принц Артур скончался, скорее всего, от какого-то инфекционного заболевания. Известно, что Екатерина болела одновременно с мужем, но выздоровела. Большинство историков считают, что принца погубила английская потливая горячка, болезнь, о которой нам не известно ничего, кроме симптомов, описанных в старинных летописях. Фрэнсис Бэкон описывал ее следующим образом: «Болезнь эта была скоротечной как в каждом отдельном случае заболевания, так и в смысле длительности бедствия в целом. Если заболевший не умирал в течение двадцати четырех часов, то благополучный исход считался почти обеспеченным… Это была чума, но, по всей видимости, не разносимая по телу кровью или соками, ибо заболевание не сопровождалось карбункулами, багровыми или синеватыми пятнами и тому подобными проявлениями заражения всего тела; все сводилось к тому, что тлетворные испарения достигали сердца и поражали жизненные центры, а это побуждало природу к усилиям, направленным на то, чтобы вывести эти испарения путем усиленного выделения пота. Опыт показывал, что тяжесть этой болезни связана скорее с внезапностью поражения, чем с неподатливостью лечению, если последнее было своевременным… Эту болезнь считали не заразной, а вызываемой вредными примесями в составе воздуха, действие которых усиливалось за счет сезонной предрасположенности; о том же говорило и ее быстрое прекращение»[28].
