По брачному договору приданое Екатерины составляло двести тысяч золотых монет. Половина этой суммы была выплачена при бракосочетании, пятьдесят тысяч принц Артур (точнее, король Генрих) должен был получить в течение полугода, а в следующем полугодии следовало произвести окончательный расчет. Поскольку муж рано умер, затею с династическим союзом английской и испанской корон следовало считать неудачной. Фердинанд потребовал от Генриха вернуть выплаченную половину приданого и выделить Екатерине долю, положенную вдове старшего принца. Пока шли переговоры, Екатерина жила при английском дворе под опекой свекрови, которая забеременела через месяц после смерти Артура – отняв одного ребенка, Бог послал королевской чете другого, но лучше бы Он этого не делал. Беременность протекала тяжело, роды, состоявшиеся 2 февраля 1503 года, были преждевременными, да вдобавок, насколько можно судить по дошедшим до нас сведениям, осложнились родильной горячкой. Девочку, которую родила королева, назвали Екатериной. Екатерина умерла 10 февраля, а назавтра, в свой тридцать седьмой день рождения, скончалась королева Елизавета. Король Генрих тяжело переживал смерть своего первенца, но смерть жены стала для него еще более сильным ударом. Шесть недель король провел в уединении в Ричмондском дворце[29], своей летней резиденции. От пережитых потрясений у Генриха обострился туберкулез, который и свел его в могилу спустя шесть лет.
Елизавета Йоркская родила Генриху VII троих сыновей и четверых дочерей. Шестой по счету ребенок и третий сын Эдмунд, появившийся на свет в феврале 1499 года, скончался на втором году жизни от неизвестной причины. Также в детстве умерли вторая дочь Генриха и Елизаветы, названная в честь матери, и Екатерина, последняя из детей королевской четы. Четверо выживших из семи рожденных – это вполне хороший расклад по тем временам, бывало и хуже.
Ко двору и к делам правления Генрих вернулся лишь в апреле 1503 года. Король сильно сдал, на лице его появились морщины, а в волосах – седина. Осанка уже не была горделивой, а движения утратили былую энергичность. Но в душе король оставался прежним азартным игроком, нацеленным на победу. Сорокашестилетний Генрих (а в то время после сорока пяти лет человек считался стариком) решил жениться на своей семнадцатилетней невестке-вдове. Вряд ли доминирующую роль в этом намерении играла страсть, ведь для правителей на первом месте стоят политические интересы. Генриху попросту не хотелось упускать выгодный династический союз, а также недополученную часть приданого.
Родителей Екатерины, и в первую очередь – ее мать, которая играла в браке ведущую роль, Генрих совершенно не устраивал в качестве жениха. Ничего личного – просто политика. Изабелла и Фердинанд опасались, что юная Екатерина не сможет влиять на Генриха, побуждая его действовать в интересах испанской короны, а раз так, то брак терял свой политический смысл для испанского двора. Да и сама Екатерина не горела желанием выходить замуж за свекра-короля.
Изабелла Кастильская предложила в жены Генриху неаполитанскую королеву Иоанну. «Иоанне было двадцать шесть лет, и все считали ее красавицей, – пишет Бэкон. – В семнадцать лет, всего через несколько месяцев после брака со своим племянником Фердинандом, она овдовела и больше не вышла замуж». Генрих наживку проглотил. Через два года венецианский посол Виченцо Квирини сообщал, что получил «абсолютно точные сведения о том, что король Англии решил заключить брак с юной королевой Неаполя, племянницей короля Испании; и что он уже послал к ней в Валентию своих посланников; сомнение вызывает лишь то, примет ли она предложение». С Иоанной у Генриха не сложилось, да и с другими кандидатками тоже – он так и умер вдовцом, а Екатерина Арагонская вышла замуж за младшего брата своего покойного мужа принца Генриха уже после того, как он взошел на престол.
Венчание короля Генриха VIII и Екатерины Арагонской состоялось 11 июня 1509 года, спустя три месяца после смерти Генриха VII. Невесте шел двадцать пятый год, а жениху вскоре должно было исполниться восемнадцать. Запомним одно обстоятельство – в июне 1529 года Екатерина поклянется на Библии в том, что до брака с Генрихом была «непорочной девицей, не знавшей мужа». В то же время некоторые люди из окружения принца Артура, в частности – его камердинер Уильям Томас и его кузен Морис Сент-Джон, объясняли кончину принца чрезмерным рвением на супружеском ложе. Обычно от чрезмерного рвения умирают в пожилом возрасте, но в жизни бывает всякое… Кому верить – приближенным принца или благочестивой испанской инфанте, которая ни в коем случае не могла принести ложную клятву на Священном Писании, ведь подобный поступок обрекал ее душу на вечные муки в аду? Ответьте на этот вопрос самостоятельно, сообразно вашим представлениям.
