Получила ответ на своё обращение в Конституционный суд. Ответ вежливый, но немного удивил. Конституционный суд сомневается – а заявляла ли я в суде, что меня нельзя содержать в СИЗО на основании ст. 58 УК РФ. Я должна доказать, что в суде обсуждалось нарушение закона по этому аспекту. То есть Конституционный суд считает, что неважно, если суд нарушил закон, если я суду не говорила, что это нарушение. Но я говорила. Ладно. Я не юрист, но упорная. Запросила в суде необходимые документы с нужными отметками. Получу и буду опять направлять жалобу в Конституционный суд.
А теперь немного хороших новостей. Всё больше людей присоединяется к решению этой проблемы.
И вот уже появился документ в общем доступе у меня на сайте, который заполняют арестованные женщины и отправляют куда следует.
Всё получится.
Принят закон о пересчете сроков нахождения в СИЗО. Все рады. Здравый смысл восторжествовал. Только не до конца.
В той части, что касается статей, к которым этот пересчёт не применяется – ошибка. Получаются две некрасивые штуки.
На примере: вот сидел человек год в СИЗО и получил по статье, не подлежащей пересчету, 6 лет общего режима. Получается, что по факту он получил год строгого режима (содержание в СИЗО) и 5 лет общего. Что, безусловно, противоречит приговору. Это первая штука. Вторая: при одинаковых приговорах получается, что более строгое наказание получает тот, кто дольше просидел в СИЗО. Что тоже плохо коррелирует с законами.
И ещё. Коэффициент для домашнего ареста великоват (два дня домашнего ареста за день общего режима). Домашний арест по сложившейся практике – это пребывание в замкнутом, пусть даже более комфортном, пространстве без возможности работы (а значит возможности содержать себя нет), контактов, компьютера, телефонных звонков, а часто и без прогулок. Домашний арест – это арест и изоляция. Комфорт не стоит двойки в коэффициенте, жизнь всё равно рушится: теряется работа, социальные связи, квалификация и многое другое.
Очередной раз только могу повторить: «Страшно далеки они от народа».
Забавная штука получается: как на самом деле должен быть устроен порядок в правоохранительной системе, политики узнают слишком поздно, оказавшись за решеткой, когда уже не могут влиять на ситуацию.
Что ж. Ещё и потому пишу всё это. А то слишком недостоверная информация у законодателей.
Не знаю – почему люди спокойно сидят в клетках в качестве обвиняемых и молчат по этому поводу. На каждом заседании заявляла ходатайство, отказ по которому потом оспаривала. К моей деятельности присоединились и другие сидельцы – образцы ходатайств расходились по СИЗО, и не только по женским.
Прошу дать возможность на время судебного заседания расположиться рядом с адвокатом, чтобы в полной мере реализовать своё право на защиту.
Моё нахождение в клетке нарушает положения ст. 4 Федерального закона №103 от 15.07.95 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее – 103-ФЗ):
«Содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей».
Нахождение в клетке является унизительным, причиняет нравственные страдания и может быть расценено как пытка со стороны конвойной службы. Об этом говорит и п. 2 ст. 7 УК РФ:
«Наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства».
Конституция РФ гарантирует право обвиняемых на защиту своих прав и свобод «всеми способами, не запрещёнными законом» (ст. 45 п. 2). Но Конституция не даёт права суду всеми способами делать человека виновным, выступать на стороне обвинения, заключая человека в клетку.
