Решения пока так и не нашли, но любезно пообещали «попробовать решить».
Победила дружба: мне родные прислали бандероль с конвертами. Ну всё. Письма полетели. Мне есть – что сказать миру!
Очень забавляет запрет на передачу хурмы.
– Хурма запрещена.
– Почему?
– Потому что она с косточками.
– Но это хурма без косточек.
– Хурма запрещена.
…
Повторите необходимое число раз.
Причин для безудержного веселья в камере может быть много, несмотря на тюрьмовую тюрьму. Рассказываю.
Приходил как-то уполномоченный по правам человека. Слово за слово – и тут он выдает: «Что вы всё время жалуетесь? У вас уже даже автозаки с биотуалетом!»
Занавес.
Ох, как смешно. Наверное, где-то есть экземпляр автозака, который предъявляют правозащитникам. Ха-ха. С биотуалетом.
А если серьезно, то… всё, что приходится здесь испытывать, имеет высший смысл. Ни один правозащитник, депутат, адвокат, сотрудник органов – не отправляются сюда по доброй воле, чтобы увидеть изнутри и попытаться изменить к лучшему. Визиты прокуратуры носят такой же формальный характер, как и их отписки на письменные жалобы.
Иногда дело не в том, чего мы ждем от жизни, а в том, чего она ждёт от нас.
Есть такая замечательная процедура – «катать пальчики». Как любая суперважная процедура, эта – обросла абсурдом. Как могильный камень мхом.
Первый раз мне сняли «пальчики» после задержания. Очень цивилизованно. В каком-то отделении полиции на световом экране. Сканер. Никакой краски. Второй раз эта процедура была проделана в СИЗО-5 СПб. Не так цивилизованно. Краску пришлось отдирать губкой и хозяйственным мылом. На вопрос, чем плохи первые данные, ответ был замечательный: «У нас должны быть свои». Хотя отпечатки вовсе мои.
Ну да ладно. По прибытии в СИЗО-6 Москвы всё повторилось. Поступил – сделай пальчики. Цивилизованно, сканером. Ладно. Не подходят им экземпляры из моего личного дела. Не доверяют друг другу. Что еще может быть? Многоступенчатый заслон от подделок? Но на этом дело не закончилось. Через пару недель после прибытия меня таки повели опять на пальчики. Теперь краска. Опять мочалка и мыло. То есть доверия нет даже внутри одного СИЗО. Ну ладно хоть не отрубают эти пальцы. Для верности. А может, кто-то великий диссертацию пишет – «Влияние СИЗО на рисунок отпечатков пальцев».
И меня удивляет – как же в нашей стране вообще решились использовать отпечатки пальцев, например, в загранпаспортах, если эта процедура столь недостоверная и непредсказуемая?
Мало кто из не сидевших может представить – что происходит с человеком, которого посадили. Жаль, что в учебных программах людей в погонах нет практики сидения за решёткой. Подозреваю, что это получались бы совсем другие люди в погонах.
Люди немного разные, поэтому информация слегка усреднённая.
Первое состояние, которое испытывает человек после ареста – шок. Потому что всё дико и не так. Он вдруг перестаёт быть человеком в глазах окружающих. А окружают его отныне люди в погонах. Следующая сильная эмоция – удивление перед унижениями. Обыски, досмотры, приседания в голом виде, руки за спину, носом к стенке и многие другие мелочи, которые становятся повседневным бытом. Очень частая реакция на это – неспособность есть. Просто физически. Невозможно даже заставить что-то съесть. Почти всех накрывает обида на несправедливость происходящего. Обида сопровождается и подпитывается постоянными потерями. Человек, попавший в тюрьму, как правило, теряет всё: работу, детей, вещи, жильё, машину, друзей… Затем приходит голод. И он редко совпадает с наличием еды. Люди начинают не просто есть – жрать. Выпрашивают лишние порции, с тоской смотрят на чужие передачки, дочиста подбирают хлеб…
Потом приходит апатия. Есть, лежать – всё. Если в камере запрещено лежать, то – сидеть на табуретке, тупо смотря в стол, стену и прочие чудесные элементы декора камеры. На этой стадии начинает быстро набираться вес. Люди теряют форму. Начинают выползать все болячки и слабые места. Смена еды, воды, режима, привычного образа жизни заставляют бунтовать организм. При отсутствии мед. помощи ситуация быстро ухудшается.
Добивает тему удивления изумление перед судами и следствием. Кажется, что такого просто не может быть, но оно не только есть, но и держит в тюрьме. Приходит осознание беспомощности перед этой «машиной правосудия», действия которой кажутся бесполезными, и люди впадают в ступор от происходящего.
Приходит эмоциональное отупение. Даже сильные раздражители не нарушают его. Это защитная реакция организма, который пресытился ударами.
