— У тебя как чувство самосохранения включено в базовую комплекцию? — Прокомментировал появление парня Ронни.
— Микки, мы можем поговорить? — На рыжего направилось три гневных взгляда, которые он благополучно проигнорировал, смотря прямо и уверенно в голубые глаза. Тот, не выдержав, отвел глаза и, что-то буркнув, поднялся, не обратив внимание на злобный прищур Алека и закатывание глаз Ронни.
— Что опять? — Отойдя в сторону, спросил брюнет.
— Ты и дальше будешь меня избегать, идя на поводу у своих, вроде как, друзей?
— Я не иду на поводу! — Буркнул Микки.
— Сам-то хоть в это веришь?
— Да, блять, верю!
— Можешь верить, но это не так! — Скривившись, заметил Йен.
— Вот и поговорили. — Протянул брюнет. Молчание затягивалось, видимо, ведение конструктивного диалога было не сильнейшей стороной этих двух молодых людей.
— Это все, что ты хотел мне сказать? — Рассматривая штукатурку, спросил Микки.
— Нет.
— Что тогда? Давай реще, не тяни, у меня еще дела есть. — Дергая рукой и приподнимая брови, продолжил подгонять парень.
— Э…
— Ты, блять, ждешь, когда к тебе Чип и Дэйл придут на помощь? — Совсем теряя терпение, бросил брюнет.
— Мы, вроде как, решили расстаться с… — Наконец-то решившись, начал Йен.
— А с чего ты взял, что меня это колышет? — Перебил его Микки — Или за советом пришел, как это сделать лучше? Извиняюсь, конечно, но в этом плане ты прекрасно и сам справляешься! — Произнеся это, он тяжелым взглядом прямо уставился на рыжего.
— Я просто хотел, чтоб ты знал. — Мягко произнёс Йен, заглядывая собеседнику в глаза.
— Ну и к чему мне это? — Микки отвернулся, начиная с чего-то злиться.
— Я думал, что тебе будет интересно.
— С хуя ли загуляли?
— Микки…
— Если это все — я пошел.
— Я думал, что после этого мы сможем…
— Нихуя мы не сможем! — Психанул брюнет, снова перебивая. И резко, истерично засмеялся.
— Чего ты ржешь?
— Знаешь, снова ввязываться в это — делая круговые движения по направлению рыжего, начал парень — это, типа, как сериал пересматривать. Палишь первую серию и уже знаешь, чем все закончится. А ещё в большей жопе я оказываться не планирую!
— Микки, блин.
— Что Микки? Что? — Резко становясь серьезным, парень начал наступать, загоняя Йена все дальше в угол. — Ты хоть понимаешь, что я нормально смотреть на тебя не могу! Ты хоть понимаешь, как мне было больно когда Светлана, хитрая ж баба, выманивала меня к ней выйти для того, чтобы дать новое дело только тем, что рассказывала каждый раз про тебя что-то! Ты представляешь, как это вообще — знать, что человек, которого ты любишь… любил, — быстро исправился парень, слегка запинаясь. — и за которого на все был готов, все это время жахался с каким-то обмудком! Ты это понимаешь?! Что глаза свои пялишь? Йен, мне было действительно больно! Я, блять, твоё имя на груди у себя нацарапал! В тюряге! А ты видишь, какие тут законы! Отстань от меня. Чисто по-человечески прошу. Я не могу так!
— Микки, я не могу от тебя отстать.
— Смоги! У тебя, кстати, пока почти-муженек есть. Ждёт тебя чувачок, ночами надрачивая, в ожидании своего рыжего чуда. А рыжее чудо тем временем шары по тюряге катает! — Ехидно начал парень.
— Ну, блять, отлично, ещё Калеба сюда приплети! Тем более, я же сказал, что…
— Срать мне, как его зовут! Сука, никого этот каток Галлагеровский не пощадил! Была одна целая душа в семействе Милковичей! Нет, и тут вылез Галлагерский лупоглазый ушлепок и пересрал ей всю жизнь! — Психанул, уже не выдержав, Милкович.
— Вот только Мэнди не надо сюда приплетать!
— Действительно, не надо. Ты же ей лучшим другом назывался? Не так ли? Парня её изображал, пока твой братишка её потрахивал! И не просто потрахивал, а влюбил в себя и свалил! У вас как устав дома заведён — раздавить-добить?
— Они сами могли разобраться, я пытался переубедить Липа. — Начал оправдываться Йен.
— Не смеши! Они могли! А разбирается сейчас одна Мэнди.
— Что ты имеешь ввиду?
— Ничего. Она ко мне приходила, когда ты был в изоляции, про тебя спрашивала. Опять случайно умудрилась встретить твоего братца, он приезжал, но из одиночек на свидания не выпускают, как ты знаешь. Она ж его не разлюбила все еще, старается держаться, но, блять, я же вижу, сидит, чуть ли не рыдает сопли на кулак наматывает, рассказывая, как у нее все хорошо.
— Она его сможет разлюбить.
— Ага, это же так просто! — Снова скривился парень. — Раз и все! Это случается, знаешь, когда забываешься разочаровываться и придумывать оправдания ебанутому поведению человека. А она же — Милкович! Выдерживать всякую ебанину у нас в крови! — Неожиданно спокойно, но с горечью, произнес Микки, не понятно кого из Милковичей имея ввиду.
— Ты сейчас про кого говорил?
— Блять, отстань. — И брюнет по своей излюбленной схеме, чтобы избежать чего-то неприятного, просто развернулся, чтобы, как всегда, уйти. Йен, догнав, обогнул его и встал напротив, перегораживая путь. Парень, притормозив, выматерился и, дернувшись в сторону, опять был настигнут рыжей стеной. Не долго думая, характерным движением почесав нос, он поднял голову.
