Йен в полусознательном состоянии попытался открыть глаза, чтобы понять, что происходит и сколько ему еще осталось все это терпеть. Его попытки рассмотреть хоть что-то были тщетны. Неожиданно его перестали осыпать градом ударов и Галлагер попытался сделать глубокий вдох, чтобы понять, насколько сильны полученные травмы. Это было ошибкой, так как боль от даже такого незначительного и естественного движения запульсировала по всему телу с новой силой. Сквозь звон в ушах до него доносилась какая-то возня, казалось, это будет последнее в его никчемной жизни, что он услышит перед финальным хриплым вдохом.
В момент того, как сознание окончательно покидало когда-то симпатичного парня, сейчас больше похожего на фарш по случайности облаченный в тюремную форму, его слух зафиксировал звук рядом упавшего тяжелого тела.
========== Часть 16 ==========
Когда Йен пришел в себя, он смог открыть только правый глаз, левый заплыл окончательно. Первой задачей было принять сидячее положение и осмотреться, но при малейшем движении парень чувствовал острую боль в районе ребер. И пытаясь поднять руку, перебарывая болевой порог, он быстро бросил это занятие, так как понял, что наложенные плотные повязки не дадут ему окончательно сесть.
Сквозь затуманенный рассудок Йен сообразил, что находится в больничной палате по отчетливому запаху медикаментов. Врача рядом не наблюдалось, но в коридоре слышались голоса, при этом любой доносящийся звук отдавал тупой пульсацией в голову.
— Наконец-то ты проснулся! — Раздалось откуда-то слева, в ответ на шевеление и стоны на соседней койке. Узнавая голос, он подумал, что его затуманенный рассудок играет с ним злую шутку. Йен резко развернул голову, о чем сразу же очень пожалел, скривившись от новых болевых ощущений во всей верхней части тела.
В палату заглянул врач, неся какие-то документы в руках.
— Мистер Галлагер, как вы себя чувствуете? — Спокойно поинтересовался мужчина, заходя в палату, сверяясь с записями в медкарте.
— Чувствую плохо. — Честно признался Йен.
— У вас перелом двух ребер, подозрение на сотрясение мозга и множественные гематомы по всему телу.
— Думаю, тут не подозрение, а действительно сотрясение. Тошнит, шум в ушах и, кажется, давление скачет. Еще очень болят ребра с правой стороны, правое колено и общая ломота во всем теле. — Стараясь облегчить работу врачу, отчитался быстро и четко, насколько это было возможно, Йен о своих же симптомах.
— Ясно. Мы вам сделаем еще один обезболивающий укол и пересмотрим графики принятия препаратов. Пока вы остаетесь в больничном крыле. — Заключил врач.
— Спасибо.
— Как вы получили эти травмы?
— Я же вам говорил, на него кто-то напал, а когда я прибежал — они уже пытались скрыться, отшвырнув меня в стену, где я руку и повредил. — Раздалось с соседней койки.
— Мистер Милкович, я не вас спрашиваю! Вашу версию мы уже выслушали! Дайте сказать мистеру Галлагеру. Или, может быть, попросить оставить нас наедине, как вы на это смотрите, мистер Галлагер?
— Все в порядке, пусть остается. Я тоже, к сожалению, не видел нападающих. — Сказал Йен, пристально глядя на Микки, понимая, зачем он повторил свои показания. Вычисляя: подавить в себе желание сдать всех и придумать действенный план мести, либо же сдать всех с потрохами, но тогда это может зацепить и Милковича. Так как крысятничество было не его чертой, Йен решил не называть имен, раз уж Микки их так бережет, но решил оставить себе лазейку. Наблюдая за скептицизмом на лице врача, он добавил. — Кажется, двое из нападавших были мне знакомы. Я слышал их голоса до того, как они меня начали избивать. Сначала просто лупя трое на одного, а потом добивать, молотя ногами, когда свалили на пол. Скорее всего, это был кто-то из третьего блока.
Произнеся это, Йен наблюдал за реакцией брюнета на соседней кровати, давая понять, что он хоть и не сдал сразу его друзей, но вполне может это сделать. Ему было действительно очень плохо. Голова кружилась, тошнило, как с самой страшной пьянки в его жизни и ныла, кажется, каждая клеточка его измученного тела. Допрос продолжался не долго, ссылаясь на состояние парня. В итоге ему сделали укол и позволили забыться глубоким сном. Йен то отключался, то просыпался, туман в голове категорически не хотел рассеиваться.
В одно из таких пробуждений он обнаружил, что свет в палате погашен, но пробивается из коридора. Парень сначала испугался и напрягся, когда увидел силуэт у себя на кровати, но быстро расслабился, когда понял, что это сидит Микки.
— Привет. — Тихо сказал рыжий.
— Привет. Позвать врача? — Обеспокоенно спросил Милкович.
— Нет, все хорошо. — Парень понял, что не все хорошо, но снова разговаривать с врачом не хотелось. — Как тебе сломали руку?
— Адекват, как выяснилось, не известное нашему Александру слово. — Флегматично отозвался брюнет.
— Александру? — Совсем теряясь, переспросил рыжий.
— Всем известного, как Алек. — Спокойно отозвался Микки.
— Как ты нас нашел?
