– По крайней мере мусор не… – начал говорить кто-то, но осёкся, видимо, поймав чей-то красноречивый взгляд.
– Осталось десять минут, – сказал кто-то ещё.
– А помните, как мы все ездили в заповедник в горах, когда должен был проходить метеорный дождь, и смотрели на небо, лёжа у палаток? – спросила доктор Линтц. – Как мы всё ждали, когда же он начнётся, и вдруг небо внезапно покрылось светлыми чёрточками?
– Кто-то пытался считать, но быстро бросил это дело, – ответил руководитель. – Ой, это я наверное зря ввернул.
– Всё будет хорошо, – сказала доктор Линтц. – Это же космос. Здесь не может быть столкновений со странными объектами. Проще выиграть в лотерею несколько раз подряд, чем добиться, чтобы в нашу станцию попал единственный в системе метеорит, летящий из ниоткуда.
– Осталось пять минут, – повторил тот же голос, что и раньше.
– Я уже очень хорошо его вижу, – сказала доктор Линтц. – Это осколок чего-то гораздо большего. Он явно провёл в облаке таких же, как он сам, длительное время, и его острые рёбра стёсаны столкновениями. Его словно кто-то щелбаном вытолкнул из того облака и направил к нам. Такое случается раз в миллион или миллиард лет.
– Ты права. Жаль у нас нет ничего для его исследования, – отозвался руководитель. Он пролетит мимо, и мы никогда больше его не увидим и не узнаем, ни откуда он взялся, ни из чего он состоит.
– Три минуты, – продолжил отсчёт тот же голос.
– Всё, я не могу больше пользоваться биноклем, – констатировала доктор Линтц. – Но теперь я хорошо вижу его невооружённым глазом.
Спустя три минуты, кабину осветила вспышка света, отражённого метеоритом, промчавшимся мимо станции, как пуля. Он пролетел на расстоянии каких-то пары сотен метров и исчез в космосе.
– Всё! – воскликнула доктор Линтц. – Он промахнулся! Он улетает! Я ощутила его притяжение, словно мимо меня проехала машина.
В тот же момент она замерла с приоткрытым ртом, поражённая невероятной картиной, разворачивавшейся снаружи, за иллюминатором. Стрелы и зеркала вдруг начали вспыхивать крошечными искорками тут и там. Это песчинки и камешки, сопровождавшие метеорит, сталкивались с ними, разбиваясь в пыль. И тут яркая вспышка снова блеснула далеко, почти у самого зеркала на одной из стрел. Доктор Линтц почувствовала содрогание всей станции через пол. Камень размером с голову ударился о структуру стрелы по касательной, высек сноп искр, немного погнул алюминиевый профиль и улетел в неведомом направлении, чуть отклонившись от своей изначальной траектории.
– Меня осыпало песком, но среди него был и довольно крупный камень, – сказала в микрофон доктор Линтц. – Всё это не могло не нарушить ориентацию станции.
Действительно, через иллюминатор было видно, что из поворотных двигателей на стрелах тут и там вырываются короткие языки пламени, корректируя положение станции.
– Сначала проведи диагностику и установи, есть ли повреждения, – отозвался руководитель усталым голосом. – Потом мы займёмся выравниванием.
– Приступаю, – ответила она.
Теперь она обратила внимание на собираемые телескопом данные. Да, действительно станция провернулась в пространстве на какие-то сантиметры, минуты дуги, и фокус антенны был направлен не на ту звезду, которую она должна была исследовать. Вместо этого на экране была видна совершенно другая звезда, находившаяся ближе к Гилану. Рядом с ней были видны две едва различимые точки.
– Кажется, у меня находка, – пробормотала она в микрофон. – Вы видите то же, что и я?
– Подожди, дай нам время обработать изображение, – ответил руководитель. – Когда покончишь с диагностикой, зафиксируй станцию на этой звезде.
Его голос по-прежнему был усталым, но теперь, когда опасность была позади, он стал прежним, воодушевлённым и собранным. Пока на земле обрабатывали данные, станция проходила диагностику. Никаких очевидных повреждений не было зафиксировано, утечки воздуха не было, и оборудование работало, как запланировано. Невероятный инцидент с метеоритом, развернувший станцию в сторону неисследованной ранее звезды, завершился для всех относительно безболезненно. Через несколько дней все исследования, для которых требовалось присутствие учёного, были завершены, станция перешла в автономный режим, и доктор Линтц вернулась на Гилан.
– Что-то случилось там, наверху? – спросил муж, когда они наконец спокойно расположились на диване в гостиной.
– Нет, с чего бы? – спросила Авари.
– У тебя седая прядь появилась.
– Где? – изумилась Авари.
– Вот здесь, – он погладил её над виском.
Авари встала и прошла в ванную, к зеркалу. Действительно, у корней волос там появилась седина. Она вернулась в гостиную и села.
– Мимо нас пролетел метеорит. Мы узнали только за несколько минут и…
– И ты решила позвонить домой?
– Да.
– Ну и ладно. Значит, всё в порядке. Я не говорил детям, что ты звонила, потому что подозревал что-то подобное. Только я думал, что на станции какие-то неполадки.
