Зрители из числа сотрудников и членов семей улетевших космонавтов начали расходиться. Кто-то плакал. Кто-то был весел. Доктор Линтц и профессор Кунмаа направились в лабораторию, которой он когда-то руководил. Там было устроено празднование. Везде на столах стояли цветы, все принарядились, и посреди зала был накрыт стол с тортом, фруктами и несколькими бутылками вина. Профессор поздоровался со своими бывшими подчинёнными и новыми сотрудниками, многих из которых он учил, и попросил налить себе полный бокал, который тут же осушил до дна.
– Профессор, скажите речь! – попросила кто-то.
– Да, пожалуйста, – вторили ей остальные. – Ведь это Ваше достижение. Ваше и доктора Линтц.
– Я бы хотел с гордостью сказать, что к сегодняшнему запуску привели упорный труд, гений, и удача, – ответил профессор, помолчав, и откашлявшись. – Но доктор Линтц не даст мне соврать: к нему привела случайность, перепугавшая всех до полусмерти, лишившая доктора Линтц здоровья, и лишь чудом не обернувшаяся катастрофой. И глядя на взлетающую сегодня ракету, я не мог не думать, что если с нами начали происходить такие невероятные случайности, то нам стоит крепко задуматься и начать относиться к ним серьёзно.
– Вы хотите сказать, что ожидаете подобных происшествий с экспедицией? – изумился кто-то.
– Да, ожидаю, – очень серьёзно ответил профессор. – Хотя я об этом уже не узнаю, а даже если и узнал бы, то ничего не смог бы с этим поделать. Так что, относитесь к сказанному мной, как к бреду выжившего из ума старика.
С этими словами он развернулся и направился к выходу. Доктор Линтц поспешила за ним. У лифта он остановился и обернулся к ней.
– Я бы хотел вернуться на работу хотя бы ненадолго, – сказал он.
От неожиданности доктор Линтц потеряла дар речи.
– Знаю, что это поздно, но я бы хотел лично проверить кое-какие расчёты, – продолжил он. – По крайней мере, когда оттуда придёт сигнал на переселение, мы будем уверены, что обо всём позаботились.
– Конечно, профессор, – ответила она, опешив. – Вам здесь всегда рады.
– Не знаю, принесёт ли это радость хоть кому-то, но я считаю своим долгом убедиться, что нигде и ничего не было упущено, – закончил он. – До свидания, Авари.
– Если он найдёт ошибки в моих расчётах, то я это переживу, – подумала она, когда за ним закрылись двери лифта. – Но вот если это будут другие светила, может разрастись конфликт, и начнётся грызня. Нужно найти способ разрешить дело без жертв.
***
Зверь безмятежно и неспешно обходил свою территорию в поисках того, чем мог бы полакомиться. Чуткое обоняние вело его от кустов с ягодами к дуплам с пчелиными сотами, а от них к ручью, где можно было вымыть измазанную в меду лапу от налипших опавших игл и камешков и поймать вкусную рыбу или даже выдру. Потом он перешёл вброд ручей и принялся взбираться на склон, чтобы посетить дерево, увитое лианами со сладкими плодами. Он ступил на тропу, которую протоптал уже давно, и тут сверху раздался гулкий стук. Зверь поднял голову и всмотрелся в темноту, из которой вдруг прямо перед его глазами вылетел довольно большой камень, оторвавшийся от скал где-то выше. Получив удар по голове между ушей, зверь оступился и покатился вниз по склону.
Сознание медленно возвращалось к нему. Уже начало светать, и пора было забираться глубже в чащу, где его никто бы не беспокоил во время дневного сна. Голова болела, и в ноздри зверя бил запах его собственной крови. Она затекла в один из глаз, его щипало, и он почти ничего не видел. Зверь обиженно зарычал и вернулся к ручью, в который опустил голову в надежде, что вода облегчит его страдания. Вместо этого она начала щипать. Зверь жил один, и некому было зализать его рану, а поэтому он вернулся к своему лежбищу и просто лёг спать, потому что ничего больше сделать было невозможно. Сначала сон не шёл, а потом он заснул ненадолго и вскоре снова проснулся от боли.
Проходили недели, и рана на голове заживала, но боль не отпускала зверя. С той злосчастной ночи у него постоянно болела голова, и его миролюбивый характер начал портиться. Ранее упитанный и спокойный, зверь исхудал, стал раздражительным и легко злился. А хуже всего было то, что где-то поблизости поселилась пара таких же точно. Они избегали зверя, потому что он был больше и старше их, но он знал, что его и их территории теперь пересеклась. Зверю не хотелось ссор и драк и было лень искать и выгонять чужаков, но их присутствие на его землях и то, что они подчас поедали то, чем он надеялся позавтракать сам, всё больше раздражало его. Находя перья или хвост съеденной ими добычи, он ещё больше злился.
Однажды настал день, когда зверь и вторгшиеся на его земли чужаки столкнулись лицом к лицу. Он пришёл на водопой по своей любимой тропе и застал их обоих там. От такой наглости зверь не на шутку рассердился. Он издал своё самое грозное рычание, но с тех пор, как он получил удар камнем, оно звучало несколько сипло, с присвистом. Видимо, оно не произвело на молодых захватчиков должного впечатления, судя по тому, что они стали бок о бок и тоже зарычали в ответ, хоть и тоньше и слабее.
