Зверь двинулся прямо на чужака и его самку и махнул лапой, чтобы ударить его. Конечно же, тот увернулся, и они вступили в поединок. Время от времени зверя кусала самка, и ему приходилось отмахиваться и от неё. Вдвоём, они одолели зверя, и ему пришлось уйти. Постепенно он потерял свою территорию и, ещё больше разозлённый и раздражительный, отправился искать другую. Конечно же, свободные земли не были такими же изобильными, как его старые угодья, и зверь продолжил худеть, а от этого его настроение испортилось ещё больше. Теперь из спокойного и миролюбивого он просто стал злым. Любое живое существо, которое, как ему казалось, вторгалось на его территорию, он старался прогнать или убить из страха, что оно прогонит его самого ещё дальше от родных мест.
Зимой, чтобы никто не беспокоил его, зверь переселился на гору неподалёку от своих старых владений. Там, как ему показалось, было тише. Он прожил так до весны, пока одним днём он не почувствовал во сне, как кто-то лизнул его в нос, как делала его мама, когда он был ещё детёнышем. От неожиданности он вздрогнул и проснулся, но рядом никого не было. Он уже собирался снова уснуть, как почувствовал незнакомый запах, от которого у него совершенно испортилось настроение. Это был запах живого существа, и зверь поспешил против ветра, чтобы прогнать его.
Частично собранные на орбите Гилана отсеки межзвёздного корабля были выведены на околосолнечную орбиту, близкую к его собственной. Уже туда было доставлено топливо и там же произведена окончательная сборка. Экспедиция с экипажем в составе двух тысяч молодых учёных и недавних выпускников погрузился в ракеты, которые должны были пристыковаться к кораблю и оставаться их домом всю дорогу до Солнца, и навсегда покинула Гилан.
Доктор Линтц осталась на Гилане и лишь наблюдала за отправкой экспедиции, хотя душой она была с ними и жаждала сама увидеть открытый ею мир. Вместо этого она лишь изучала телеметрию с корабля, пока тот разгонялся, покидая систему на витке, направленном в сторону Солнца. Используя инерцию, приданную ему самим Гиланом, корабль ушёл с орбиты и по быстро расходящейся спирали удалился в неизведанную пустоту. Сначала сигнала от него приходилось ждать часы, потом дни, и этот срок продолжал бы нарастать, достигнув в итоге двух с половиной лет.
В один такой перерыв между получением данных в кабинет доктора Линтц зашёл профессор Кунмаа. По старой привычке он пододвинул второе кресло и положил на него ноги. Было ясно, что разговор предстоял долгий.
– Что Вас беспокоит? – спросила доктор Линтц.
– Экспедиция, конечно же! – воскликнул профессор. – Что же ещё?
– Но она нас покинула. Мы больше ничего не можем изменить.
– Не можем изменить, но сообщать о новых открытиях и догадках-то мы можем!
– Если это будет одобрено, разумеется, – осторожно заметила доктор Линтц. – Между нами мы, конечно, можем обсуждать что угодно.
– Вот график зависимости температуры поверхности планет в той системе от расстояния от их Солнца, – сказал он, кидая страницу из плана на её стол. – Составитель подразумевал, что у планет такая же атмосфера, как у Гилана. Но состав атмосферы же может значительно отличаться! Разброс же, тем временем, незначительный. И все видели это и, тем не менее, одобрили!
– Согласна, – отозвалась доктор Линтц. – Мы рассматривали возможность отличия состава атмосферы, но приняли решение считать его схожим, потому что если бы он сильно отличался, жизнь на поверхности была бы невозможна.
– Но автор рассмотрел лишь концентрации кислорода, азота и углекислого газа! Что если вместо них на тех планетах аргон? Теплопередача атмосферы будет отличаться.
– Но это же маловероятно, – возразила доктор Линтц.
– Маловероятен был и твой метеорит.
– Это правда. Но ведь Вы пришли не только ради одного графика.
– Вот именно! Вот оценка затрат на создание сети энергоснабжения. Она подразумевает наличие концентрированных залежей радиоактивных элементов на поверхности коры, как на Гилане. С какой, скажите мне, радости они решили, что те планеты точно такие же?
– Но…
– Никаких но! Мы не должны были подразумевать это. Смотри дальше: вот проект орбитальной электростанции. Её срок службы предполагает построение сети эквивалентных электростанций на поверхности за пятьдесят лет. А что если за это время не удастся разведать и разработать залежи урана? Что если в коре планет просто отсутствуют необходимые нам элементы?
– Но из какой ещё материи могли образоваться эти планеты? – ввернула, наконец, возражение доктор Линтц. – Ведь все показатели самой звезды близки к показателям нашей, а отличается она лишь возрастом.
