Перед проведением ритуала я тщательно продумал то, как и сколько плоти должен буду отрубить. Лучшим вариантом из возможных виделось перерубить пальцы в месте соединения фаланг, так все должно было зажить куда быстрее и проще.
Но расчеты показывали, что тогда двух пальцев не хватит на то, чтобы удовлетворить круг кости. А потеря трех пальцев означала бы, что левая рука станет практически бесполезна, что также было неприемлемо.
По итогу я решил рубить, не жалея, прямо по тому месту, где пальцы соединяются с ладонью. Но проблема была в том, что в таком варианте я перерубал пополам кость, что было куда более травматично и опасно с точки зрения дальнейшего заживления.
С мизинцем все обошлось. Кинжал был острым, а мой удар достаточно сильным, так что косточку разрубило почти идеально ровно. И врач смог, стянув окружающие ткани, аккуратно закрыть торец фаланги плотью.
А вот косточка безымянного пальца, возможно потому, что по ней пришелся удар более тонким и легким концом кинжала, все-таки треснула. И, пока я ползал по полу библиотеки, пока меня ловил и тащил в лазарет отец, она успела расплющиться и впиться в окружающие ткани несколькими осколками.
Их достали, но повреждения плоти были куда серьезнее, чем на соседнем мизинце. Сейчас я держался на обезболах и силе воли, и даже так в последние дни не мог сомкнуть глаз из-за жутких дергающих болей в руке.
Но по прогнозам полное заживление раны должно было занять минимум пару месяцев. С учетом того, что я не мог себе позволить просто лежать в кровати, кушать куриный супчик и восстанавливаться, скорее всего к концу этого срока я был бы на последнем издыхании от истощения, как физического, так и психологического.
Если мазь старика поможет этой ране затянуться быстрее, я был готов и на сыпь, и на аллергию на цитрусовые, и даже на анафилактический шок. Все-таки у него здесь должны были быть средства для экстренной реанимации.
Пеньки моих пальцев старик осматривал минут пять. В конце концов даже надел перчатку и беззастенчиво ощупал ранки, из-за чего я едва не выпал из кресла от пронзившего все тело болевого спазма.
— Сложно, — наконец вынес он свой вердикт. При этом выглядел он впервые как самый настоящий врач, а не как безумный ученый из глупых комиксов. — Плоть уже начала срастаться, к тому же это повреждение куда серьезнее, чем простой порез, края которого можно прижать друг к другу.
— «Сложно» или «невозможно»? — переспросил я.
— Во-первых, придется вскрыть швы, которые тебе наложили, и вычистить все начавшие рубцеваться ткани. Во-вторых, даже если мазь сработает идеально как по учебнику, восстановление затянется на несколько часов. И в-третьих, это будет НАМНОГО болезненнее, чем в случае обычного пореза. Ну и плюс все те побочные эффекты, что я тебе уже описывал.
— Идет, — кивнул я, не дав себе время на сомнения. — Если возможно, сделайте прямо сейчас.
— Мне нравится твой энтузиазм! — снова расхохотался старик. — Если ты будешь мне помогать хотя бы вполовину также охотно, то мы с тобой горы свернем, пацан! И не бойся, в моих собственных интересах сделать так, чтобы мой подмастерье как можно скорее пришел в максимально дееспособное состояние. Однако прямо сейчас у меня есть свои дела. Да и лабораторию надо прибрать. Мне вроде как говорили, что дадут помощника, но то же самое я слышал уже несколько лет без какого-либо выхлопа, так что не думал, что на этот раз «Господин Киван», — это он произнес с очевидной издевкой, глядя прямо на моего бугая, — реально сделает то, что обещал. Я сам-то тут как рыба в воде, но если мы будем тут вдвоем, то нужно хотя бы немного все разложить по местам, чтобы от тебя хоть какая-то польза была. Так что приезжай к открытию ночной арены, тогда и займемся твоей рукой.
— Молодому господину Лейрану нужно вернуться в особняк семьи до девяти часов, — влез надсмотрщик.
Я поднял на него удивленный взгляд.
— Это приказ отца?
В это мне очень слабо верилось.
Отец «исполнил свой долг», организовав для меня защиту и присмотр, а также обеспечив личной машиной, которая должна была возить лично меня от особняка до Львиной Арены и обратно.
Пока я оставался в поле зрения его людей, там, где мне ничего не должно было угрожать, Раган иф Регул по идее даже вспоминать обо мне не должен был.
Я мог бы даже ночевать на Арене, пока надо мной стоял приставленный отцом человек, ему было бы все равно. Скорее наоборот, меньше мороки. Так что слова моего надсмотрщика показались мне, мягко говоря, странными.
И не спроста.
— Нет, — наконец выдавил он после нескольких секунд напряженных раздумий.
— Тогда чей?
— Вашей матери.
Я удивленно поднял бровь.
— Врешь мне?
— Нет.
— Она сама позвала тебя и сказала, чтобы ты привозил меня домой до девяти?
— Да.
— Почему так, она, разумеется, не сказала, — на этот раз я не спросил, а констатировал факт.
Но бугай все-таки решил ответить.
— Нет.
— На кой?.. — задумчиво протянул я.
