Да, большинству из них все эти тараканы не особо мешали жить. Принадлежность к пусть побочной ветви, но все-таки одного из сильнейших кланов королевства и сопутствующие этой принадлежности статус, возможности и отношение окружающих, отлично все это компенсировали.
Настолько отлично, что, окажись кто-то из них в обычном обществе, на классическом светском рауте, на то, чтобы поколебать его психику и вывести из себя, не хватило бы даже новости вроде смерти Пайры. Тем более что яркие эмоции, мешавшие нормально использовать Поток, у Регул также считались признаком слабости.
Готов был поставить оставшиеся пальцы на своих руках, что, услышав о самоубийстве их матери, большинство из моих братьев и сестер лишь скорчили скорбное лицо и сказали: «Как ужасно!» — не проронив при этом и слезинки.
Потом, оставшись наедине с самими собой, они, возможно, наорались, нарыдались и накрушили всего вокруг вволю, вымещая поднявшуюся в груди бурю эмоций. Но на публике они оставались образцами хладнокровия — так их учили и в особняке семьи, и потом, во время «трёх лет».
К их огромному сожалению, нынешняя ситуация была, вероятно, единственной, когда их непробиваемая защита становилась тонкой, как яичная скорлупа. А все потому, что вокруг них вдруг собрались все то, что когда-то и спровоцировало большинство их психологических блоков.
Не считая Гарпана и ещё двоих-троих самых первых детей Рагана иф Регула, которым повезло избежать издевательств со стороны старших братьев и сестер, потому что старше них никого не было, все остальные так или иначе прошли через эту «жестокую школу жизни».
Уверен, даже Шейран, тот самый сын маминой подруги, который на первый взгляд был идеален во всем, хранил где-то в самом глухом чулане своей памяти воспоминания о чем-то подобном.
А так как психотерапевтов в этом мире не было, а любое проявление слабости в клане Регул приравнивалось к смертному греху, шансов как-то развязать этот душевный узел ни у кого из моих старших не было ни малейших.
И теперь все эти персонажи, над которыми издевались и которые издевались в свою очередь над своими младшими, оказались заперты в замкнутом помещении с, фактически, источниками их детских страхов, обид и комплексов.
Все они уже давно стали взрослыми, у многих были собственные дети, у парочки — даже внуки. Но напряжение так и витало в воздухе ещё с поминального ужина. А когда все перетекло в почти классических званый вечер, я, слушая их разговоры, буквально в каждом втором предложении слышал желчь и фальшь.
Это был не банкетный зал, это была бочка с бензином. И все, что требовалось, чтобы начать хаос и вакханалию — это бросить спичку.
Ну, пожалуй, все-таки такое сравнение было немного чрезмерным. Для того, чтобы реально спровоцировать цепную реакцию, мне пришлось выудить из закромов практически все грязные секретики и тайны, которыми я располагал.
Не только про Кариана, но и вообще про всех своих братьев и сестер, и не только подтвержденную информацию, но и слухи и даже просто домыслы.
Впрочем, с учётом того, что в любой другой ситуации даже подробнейшие досье на каждого из отпрысков Рагана иф Регула могли не возыметь особого эффекта, я мог даже с определенной гордостью заявить, что справился на отлично.
Митрин налетел на Кариана сразу после того, как тот попытался ударить меня своей тростью. Благо, подоспевший Дзинта принял удар на свою спину. Гинта подскочил секундой позже, закрыв меня своим телом от следующих потенциальных нападений.
Даже с учётом того, что Кариан не был настолько безумным, чтобы вкладывать в замах Поток, достигнутого им прогресса в уровне Штиля оказалось вполне достаточно, чтобы Дзинта от такого удара рухнул на пол, прямо мне под ноги.
Да уж. Хотя эта парочка была теми ещё идиотами и почти никогда не исполняла мои приказы в точности, верности им было не занимать. После этого вечера надо будет их обязательно как-то поощрить. Может быть дам им небольшой отпуск.
Зейн подскочил следующим и, хотя не стал сразу же накидываться на Кариана с кулаками, тем более с учётом того, что того уже охаживал мощными ударами по животу Митрин, полыхавший в его глазах гнев был более чем очевиден, а рот почти сразу начал извергать такой поток брани, что даже у меня стали немного вянуть уши.
А я, ощущая себя Нероном на фоне полыхающего Рима, продолжил подливать масла в огонь. Уже не против кого-то конкретного, просто выдавал всю информацию, что накопилась в голове, бесполезную в целом, но все равно сохраняемую «просто на всякий случай».
Что же, «всякого случая» лучше было бы сложно придумать.
Далеко не все сразу бросились в драку, как Митрин, в принципе отличавшийся взрывным нравом и привычкой решать любые вопросы кулаками. Не все даже сразу поддались. Поначалу атмосфера была скорее недоумевающей, чем хаотично-яростной.
Но так как заткнуть меня никто не мог решиться после странного внимания со стороны отца и бабки, а я продолжал во весь голос озвучивать чужие тайны, в один прекрасный момент изливавшаяся из моего рта грязь все-таки переполнила чашу терпения.
Началось все с неверия:
