Оказавшись в лагере, Лаин вынул зубами пробку и выпил зелье подавления. Как же натёрла дурацкая верёвочка. Снять бы её, но никак нельзя. Не будучи уверенным в том, насколько много у него власти по отношению к собственным подчинённым, лжеразведчик всё же попробовал просто сообщить им, что он проведёт ночной дозор за пределами лагеря в одиночку. Обычные всадники ответили покорностью и запросом места встречи на следующий день, а вот демонесса усомнилась в том, сумеет ли он восстановить силы. Тем более, есть другие демоны, которые делают ночной объезд. Долго думать над ответом было нельзя, ведь это сразу раскрыло бы личность Лаина. Поэтому пришлось ответить не самым разумным образом:
- “Ночной дозор и объезд – разные вещи. Я хочу, чтобы хоть кто-то находился в небольшой рощице к востоку отсюда на случай нападения эльфов из Идеклийской чащи”.
- “Сомнение”.
- “Запрос покорности”.
- “Покорность, но всё ещё с нотками сомнения”.
После этого весьма продуктивного диалога Лаин поскакал искать Кельдремена с Вильдигасом. Теперь им стало очевидно, что послание от Повелителя задерживается больше, чем обычно. Может ли это в самом деле быть проверкой верности, находчивости и инициативности? “Конечно, может”. – Шептал Лаин. И добавлял для Кельдремена: – “Я должен показать, на что способен, и спалить Идеклийскую чащу, пока не ударили холода”. И, соответственно, для Вильдигаса: – “Я должен завершить дело своего маршала и стереть Башню с остатками армии союза с лица земли”.
Таким образом удалось провести ещё два дня. Правда, возникло ощущение, что демонесса вступает с Лаином в ментальный контакт чаще, чем обычные демоны. Приходилось быть постоянно настороже. Более того, из-за полноценных объездов молодой маг постоянно недосыпал. Демоны всё же были намного выносливее. Три ночи подряд Лаин спал по три-четыре часа.
Проснувшись в лесу после очередного ночного дозора, маг обнаружил, что солнце уже высоко. Он проспал встречу со своим отрядом. Послав ментальный сигнал своему скакуну, он немедленно отправился на место встречи. К счастью, все трое были там. Демонесса проявила заинтересованность в причине задержки. Из-за недосыпа Лаин потерял контроль над своей маскировочной личностью. В разум демонессы хлынули сцены нелепого купания Лаина в доспехе ночью в ручье, его отчаянные попытки держаться прямо в седле, его жуткую боль в мышцах. Демонесса напряглась, не вполне осознавая, что происходит, и передала сигнал о подозрении двум другим всадникам.
Лаин выпустил в рогатую девушку волшебную стрелу. Попал прямо в грудь, и та грохнулась со своего коня. Двое других всадников потянулись к ножнам. Лаин швырнул ещё одну волшебную стрелу в голову первому доставшему меч. С последним не должно было возникнуть проблем, но тут взбесился конь Лаина. Адский жеребец встал на дыбы и громко заржал. Его грива вспыхнула. Похоже, животное поняло, что с хозяином что-то не то. Молодой маг вылетел из седла и с металлическим звоном повалился на землю. Прошептав несколько магических слов, он ударил сразу во всех четырёх коней шипами из-под земли. Крики демонических скакунов были полны боли и отдалённо напоминали человеческие, но задумываться об этом не было времени. Последний пламенный рыцарь спрыгнул на землю и бросился к Лаину. Уже когда он навис над лежавшим на земле магом, готовясь нанести удар, удалось снести ему голову третьей волшебной стрелой, которая была явно сильнее, чем нужно.
Лаин ещё некоторое время просто лежал на земле, громко дыша. «Это уже слишком. Мне надо поспать. Я больше не могу притворяться демоном в таком состоянии. Почему только демоны всё ещё сидят у Дандаллека? Я же чувствовал, как они хотят броситься убивать людей». Через некоторое время Лаин всё же собрался с силами, поднялся с земли, скрипя латами, и закопал свой отряд. Потом пошёл в лес и проспал там до вечера. Проснулся он, только когда зажглись первые звёзды. «И что мне теперь делать?»
Всё ещё не вполне придя в себя, Лаин ждал ответа на этот вопрос минут пять, прежде чем осознал, что ведёт диалог сам с собой и сам же должен придумывать ответы.
- “Я мог бы попробовать повторить тот же трюк, при помощи которого я получил первого коня. Сказать, что всех убили, а я один выжил”.
- “Но не слишком ли подозрительно? Как я выжил, если моего коня убили?”
- “Притворился мёртвым”.
- “Тогда мне нужно что-то вроде ранения. Кроме того, кто на нас напал в этот раз?”
- “А что насчёт эльфов?”
- “Неправдоподобно”.
- “Но только не для Кельдремена. Я могу доложиться лично ему. Демон, именуемый Погибелью эльфов, должен быть в восторге от такого сообщения”.
- “Он захочет увидеть всю сцену. Сможешь ли ты достаточно удачно вообразить её себе в голове, чтобы демон не понял, что она выдумана?”
- “Придётся попробовать. Если мне не удастся рассорить демонов в ближайшие два дня, то всё это было зря. Продолжать нашёптывать без зелья подавления уже не выйдет”.
