— У него нет иного выхода, ибо я могу припомнить ему некоторые вещи… — Дарья вновь сделала глоток чаю, на этот раз большой и обжигающий горло. — А по поводу Богучарово, я могу помочь и отправить своих крестьян. Всё равно я имение продаю…
— Наши крестьяне так и остались там все… Со мною только две служанки, да Тихон, который ещё отцу служил.
— Я напишу Василию Ивановичу, он у меня в деревне над крестьянами главный, он всех ваших соберёт и временно отведёт в Бологое, ответственный очень человек.
— Было бы очень хорошо.
— Варенька, бумагу и чернила неси!
Крестьянка быстро принесла всё, а княжна Дарья принялась писать письмо вместе с княжной Марьей.
«Василій Ивановичъ, здравствуй. Ѣсть очень отвѣтственное дѣло, поручаю его Тебѣ. Для начала, скажи Катерине, дабы она собрала всѣ мои вещи, имѣніе должно остаться пустымъ, далѣе дабы отвела всѣхъ моихъ крестьянъ (одна тысяча душъ) въ Бологое къ князю Михаилу. Самъ же бери кого-нибудь изъ деревни въ помощь и поѣзжай въ Богучарово, да собери всѣхъ въ одно крестьянъ Болконскихъ (также одна тысяча душъ) и отведи ихъ въ Бологое. Важно, сообщи имъ, что они остаются въ собственности Болконскихъ, кто не пойдетъ — не принуждай, таковъ наказъ Марьи Николаевны Болконской. Князь Михаилъ обо всёмъ будетъ извѣщенъ. На письмѣ печать моя и княжны Марьи, ежели нужно будетъ, покажи сіе письмо имъ — богучаровскимъ крестьянамъ, въ качествѣ удостовѣренія. Таковъ мой приказъ, исполни въ кратчайшія сроки.
Княжна Дарья Алексѣевна Кибакова»
И ещё одно письмо, уже князю Михаилу:
«Здравствуй, братъ мой, Михаилъ. Извѣщаю Тебя, что черезъ пару дней къ
Тебѣ должна пріѣхать Катерина съ моими крестьянами, размѣсти ихъ всѣхъ въ Бологомъ. Я продаю свое имѣніе, ибо денегъ у меня болѣе не осталось. Позже прибудетъ Василій Ивановичъ съ богучаровскими крестьянами, ихъ тоже размѣсти въ деревнѣ. Черезъ три дня пріѣду я сама вмѣстѣ съ Марьей
Николаевной Болконской и сыномъ ея брата Андрея Николаевича Болконского. Прошу временно принять насъ въ своемъ домѣ, пока не закончится война.
Твоя сестра, княжна Дарья»
Письма княжна отдала Варваре, дабы та отнесла гонцам. После чего княжны разошлись по своим комнатам. Марья уснула быстро, Дарья же вновь не спала, а всю ночь молилась у красного уголка за здоровье князя Андрея. Вот уже третью ночь княжна Дарья не смыкала глаз и утром была совсем никакая, после стольких бессонных ночей она даже не была похожа на себя: её и без того тонкие губы казались ещё тоньше, бледные щёки были ещё более бледны, глаза покраснели, веки опухли, а руки тряслись. Каким-то чудом она при всём своём состоянии сохраняла здравый рассудок и сдерживала все свои чувства.
Утром княжна Марья направилась к Кибаковой, дабы уточнить что-то по крестьянскому вопросу. Та стояла у окна и даже не заметила, как Марья вошла. — Доброе утро, Дарья. Я хотела спросить кое-что по поводу крестьян, — произнесла она. На это княжна Дарья не ответила ничего, она не слышала её и не видела. Княжна Марья подошла ближе и молвила: — Дарьюшка, что с тобой?
Дарья каким-то затуманенным взглядом взглянула на неё, тут же голова её закружилась, в глазах потемнело, а ноги подкосились — силы окончательно покинули её тело, и она потеряла сознание, упав на руки Марьи.
Через какое-то время княжна Дарья очнулась на кровати. Она чувствовала сильную слабость во всём теле, а ещё то, что у неё очень болит голова. Около неё была Варя, которая, заметив, что её госпожа пришла в себя, сразу спросила: — Дарья Алексеевна, чего-нибудь изволите?
— Принеси мне чаю, по-горячее.
— Как прикажете, сударыня, — крестьянка поклонилась и ушла.
Дарья села на кровати, она глубоко вздохнула и, всхлипнув, закрыла лицо руками. Кибакова, сама даже не осознавая, наконец дала волю слезам, которые долго сдерживала. Княжна Дарья больше не всхлипывала, а просто тихо плакала, отчего плакала — сама не знала, но было это от бессилья, ведь для князя Андрея она сделала всё, что могла, а дальше нужно было лишь надеяться на помощь Бога. В одним момент княжна опомнилась, что же она вообще делает — зачем плачет? Она вскочила с кровати, взяла платок и стёрла все слёзы. Конечно, ей стало легче от этого, тем не менее, в душе её всё равно было какое-то чувство опустошённости и покинутости.
Вошла Варя. Поставив чай на стол, она вновь вышла. Дарья подошла к столу, взяла чай и опустилась на кресло, она обхватила кружку обеими руками и, глядя в пустоту, начала пить маленькими глотками горячий чай. После княжна подошла к окну, распахнула его створку и вдохнула сырой осенний воздух. Отчего-то ей резко и невыносимо захотелось спать. Княжна Дарья закрыла окно и задёрнула его плотными шторами, после чего присела на кровать, прислонила голову к прохладной стене так, что почти не чувствовала боли, и закрыла глаза. Так она и заснула.
Проснулась Дарья на другое утро, уже лёжа на кровати. Она оглядела комнату, напротив неё на большом деревянном сундуке сидел Николенька, он с улыбкой глядел на неё.
— Николенька?.. — она, удивлённо глядя на него, чуть приподнялась на кровати. — А где княжна Марья?
