Две недели пролетели как один день. Как один кошмарный, очень, очень тяжелый, почти бесконечный, день.
Впрочем, я лукавлю, ближе к концу второй недели я начал даже получать удовольствие от все растущих нагрузок, что у Крестовского на мышцы, что у Светланы Юрьевны на мозги. Это было странное, несколько мазохистическое наслаждение, приползти в комнату и растянуться на полу давая мышцам отдохнуть, чувствуя, как они пульсируют, как наливаются кровью, как болят, и как через боль сжимаются от твоей воли.
Но через две недели утренняя тренировка у Крестовского отменилась. Вместо него в мою комнату вошла Светлана Юрьевна в странном, древнем, как сам свет, сером в пол, платье.
— Идем, Глеб, время пришло.
— Время для чего? — спросил я, наскоро одеваясь, пока она стояла, отвернувшись и разглядывала что-то на пальце кружевной перчатки.
— Для магии, — усмехнулась она, понизив голос на слове «магия».
— Заклинания учить будем? — оживился я, предвкушая отказ, возрастом еще не вышел, магию учить.
— Парочку, — нехотя ответила она. — Может быть три или четыре тебе дам, в зависимости от твоих способностей. Или их отсутствия, — она резко повернулась, и я застыл в исподнем с брюками в руках.
В ладони Светланы Юрьевны горел белый огонь, а внутри него скакал не то единорог, не то просто грациозный конь. Женщина повела пальцем, и конь в огне сменился на лисичку, что быстро нырнула в норку и оттуда вышла девушка, красоту которой я не смогу описать словами. Девушка отряхнула колени, повернула голову, взглянула прямо мне в глаза, широко улыбнулась и не спеша направилась ко мне. Она подошла близко, словно заглянула через горящий на ладошке огонь в комнату, послала мне воздушный поцелуй и рассмеялась.
Светлана Юрьевна сжала кулак.
Я сглотнул. Не то, чтобы девушка в огоньке была слишком красива, но что-то в ней было такое, что заставило меня захотеть быть рядом с ней. Что-то, что заставило мой взгляд впиться в нее и не отрываться.
Светлана Юрьевна удовлетворенно кивнула, и вышла из комнаты, на ходу бросив:
— Одевайся!
Я никогда не был в этом крыле здания. Собственно, я нигде не был, кроме личной столовой Светланы Юрьевны, своей спальни, холла, купальни и подвала с клопами. И конечно же я не подозревал, что здесь, прямо в доме, может быть оборудован специальный полигон, для магических экспериментов.
Светлана Юрьевна потребовала, чтобы я показал, что могу. Я бросил пару огненных заклинаний и одно воздушное в мишени, естественно не попал ни в одну.
— Кто тебя учил? — жестко, с явным разочарованием, спросила она.
— Да никто, — я пожал плечами. — Это врожденное. Мама под большим секретом пару штучек показала и все. Нам, вассальным, раньше третьего курса гимназии, или шестнадцати лет от роду, магию учить нельзя. Только сюзерены имеют на то право. Вот им можно с десяти. Высшим семьям, чьи рода древние как мир, можно с шести. И лишь императорской фамилии с рождения.
— Я знаю правила, — рыкнула Светлана Юрьевна, но глаза ее улыбались. — Потому и спрашиваю, кто нарушил закон, и посмел обучать тебя? Мама, значит. Ну ничего, знания, переданные по крови это не плохо, учитывая, что ты сам в себе открыл каналы. Как у тебя дела с темными стихиями?
Я отпрыгнул и перекрестился.
— Никаких темных стихий, Светлана Юрьевна, что вы. Что вы! Это же преступление! За темные стихии можно и головы лишиться. Что вы, что вы, никогда, ни за что!
На счет последнего я ничуть не лукавил. Я больше никогда не обращусь ни к одной темной стихии, больше никогда не вызову ни одного паучка, как бы мне того не хотелось. И так из-за моих действий отец сейчас где-то в тюрьме.
Я почувствовал, как на глазах наворачиваются слезы, прикусил губу и отвернулся.
— Глеб, — удивилась Светлана Юрьевна, — не стоит так переживать, я не стану учить тебя тьме.
— Это преступление, — напугано проговорил я, понимая, что это мой шанс скрыть слезы за испугом. — Это преступление владеть темными стихиями.
— Преступление владеть ими и не использовать во благо людей. Но это ты поймешь позже. Если поймешь, — последние ее слова были произнесены странным игривым тоном.
— Иди сюда, я тебе кое-что покажу и кое-чему научу.
— Но мне же нельзя учиться, — я состроил напуганное лицо, но оно не обмануло Светлану.
— Ты только что показал мне, что можешь и что уже что-то умеешь и неужели ты не хочешь владеть всем, что разрешено герцогам.
Заманчиво. Чтобы не улыбнуться во весь рот я прикусил губу. Получить то, о чем даже не мечтал здорово. Не знаю зачем мне это, но кто же в здравом уме откажется от подарка.
— Всем? — переспросил я.
— Что положено по титулу, — повторила она.
— А Волошин? Настоящий Волошин владел?
— У него был крайне малый талант. Видимо один из его предков рожден от простолюдина. Ты, наверное, читал эту историю, как семейную байку.
Я что-то такое припоминал и кивнул.
— Видимо не байка. Но это дело Волошиных. А может быть он просто слишком ленив, — и снова она не сказала о Глебе Волошине в прошедшем времени. — Тебе же я дам, все что положено отроку мужчине герцогского рода в пятнадцать лет. Все, что положено, и немного больше.