Здесь же темные стихии, сама тьма не просто стремилась к Светлане, она желала этого. Тьма хотела прикоснуться к моей учительнице, стоящей на крыльце и распустившей над собой темный павлиний хвост.
По хвосту из сполохов пробежала волна и в небо взмыли крохотные частички пепла. Еще волна, еще и еще, и вот в сторону леса движется, разлетаясь в по сторонам стая пепельных птиц.
Светлана пошатнулась, ухватилась рукой за перила крыльца, удержалась на ногах, подняла вторую руку ко лбу, тяжело выдохнула. Хвост дрогнул и растаял, оставив лишь единственный отросток.
Петр Андреевич, выдохнул, тяжело застонал и грузно повалился на крыльцо.
— Ты меня высосала, — прохрипел он. — Почти высосала. Еще немного и...
— Прости, — Светлана Юрьевна опустилась на корточки, не глядя, протянула руку к Крестовскому, но тот лишь свалился на ступеньку ниже.
— Светка, мать-перемать! — зло скрипел он. — Следи лучше, я оклемаюсь. — он растянулся на ступеньке. — Все со мной хорошо. Будет.
Она кивнула, поднялась, уставилась во темноту над лесом. Я видел, как крохотные частички темного пепла скользят по небу, как падают они в лес, как исчезают среди деревьев, но момента, когда все кончилось не увидел.
— Там! — Светлана Юрьевна сорвалась с крыльца и устремилась к лесу.
— Нашла, — усмехнулся Крестовский. — И на что он, дурак, надеялся, — он как смог покачал головой, тяжело вдохнул морозный воздух, выдохнул, потянулся за папиросой и увидел меня. — Глеб! Какого хрена ты еще здесь? Бегом за ней, и глаз с нее не своди, головой мне за нее ответишь. Волчок, с ними.
Светлану мы нагнали уже далеко за воротами, на самой кромке леса. И не догнали бы, если бы она не перешла на спокойный шаг. А она бы вряд ли перешла, если бы не снежная шапка, лежащая в лесу.
— Что это было? — спросил я, нагнав ее.
— Что было что? — спросила она, повернувшись ко мне и слегка сбавив шаг и сильно нахмурившись.
— Там, на крыльце. Хвосты у вас за спиной, как огонь, а потом пепел в небо. Красиво. Красиво и страшно. Так что это?
— Поисковое заклинание. Темное, — закусив губу, глядя мне в глаза, ответила она. — Ты видел? Видел его?
— Конечно. Такой хвост, сложно не заметить, он как павлиний, только из темного огня. Хотя нет, он больше на кошачий похож. Только не один, а восемь. А потом пепел из них, как вылетит, словно из хлопушки, и в лес полетел, как мухи черные, — я поймал себя на том, что от восторга тараторю без умолку, прикусил язык, глубоко вдохнул, и уже спокойней, как и подобает герцогу сказал: — Я тоже такое заклинание хочу! Научите?
— Нет, Глеб, не научу, — невесело усмехнулась она.
— Почему? — вскинулся я. — Я недостаточно хорош для заклинания?
— И это тоже, — спокойно кивнула она. Я обиделся, но она продолжила: — Тебе не хватит силы. Я уже давно его практикую, я давно знакома с темными стихиями. Мне удается удерживать их. Но даже мне не хватает моей энергии, — еще один невеселый смешок. — Во мне недостаточно Тьмы для этого заклинания. Мне приходится брать ее у других, а это опасно для них. И я не смогу тебя обучить ему, потому как с его помощью я могу найти только оного человека — Степана, — горькая усмешка, кислый смешок, скривлённый рот. Глаза ее на мгновение гаснут, но тут же загораются снова. — Это его заклинание.
Она замолчала, отвернулась, резко ускорилась, а я не стал. У меня две сестры, мама и гувернантка, я точно знаю, когда женщине необходимо остаться одной на пару минут грусти. Не знаю, как вывести их из этого чувства, не знаю, как помочь, и надо ли помогать, но, когда не стоит лезть понимаю. Тем более, что и мне есть, о чем подумать.
Я ничего не понимал. Нет, каждое событие в отдельности, от ареста моего отца, по навету старшей семьи, до гибели девушки-кухарки я понимал. Отца арестовали потому что нас предала старшая семья. Агнешка погибла потому что кому-то мешала. До изнасилования или после, это уже иной вопрос. Мог ли это сделать Степа? Мог конечно! Что ему мешало, кроме самой Агнешки? А мешала ему та нежность, с которой он говорил о ней, когда разговаривал со мной. Он говорил о ней как о дочери. А вряд ли отец станет так поступать с дочерью. Хотя, если тьма в нем проснулась, и он окончательно сошел с ума. Я видел, что он умеет. Он маг. И я видел тьму в нем. Или не видел. Не помню, мне было слишком холодно.
В моей голове не складывалась полная картина происходящего, а разум был не в состоянии понять столько противоречивой информации. На мгновение мелькнула мысль, не вернуться ли в дом, как и предлагал Крестовский. А по лесам в поисках обезумевшего темного пусть Светлана Юрьевна скачет. Но мне нужны ответы. Я хочу знать кто такой Степа и почему он мог так поступить с Агнешкой. А кто она такая, и что за кошка, что заставила побледнеть мага и воина.
Нет, с отцом все понятно. Его арестовали по формальному поводу, созданному мной и поддержанному старшей семьей. Или иначе, они создали причину, я повод. А здесь, черт ногу сломит и то не черта не поймет.