— Это еще что за новости? — воскликнул Борис, настороженно вглядываясь в темноту.
— Это ГПУ, — проговорила Мари, приподнимаясь. — Настоящее!
— Черт! Саенко, разворачивай! — крикнул Борис, торопливо вытаскивая «наган».
— Ох ты! — Саенко натянул вожжи. — Что ж делать-то, ваше благородие? Не уйдем на лошадке-то! Хорошая лошадка, но супротив этой автомобили не сладит!
Пролетка, с трудом развернувшись, завернула за угол и оказалась перед главным входом ресторана. Здесь стояли извозчики, дожидающиеся загулявших седоков. Чуть в стороне темнел автомобиль Баранова, на переднем сиденье дремал Костя Лейкин. Сзади рычал мотор приближающейся погони.
— Стой! — Борис спрыгнул с подножки, бросился к машине Баранова.
— Не поймешь его — то гони, то стой… — ворчал Саенко, но тем не менее натянул вожжи и остановил пролетку возле самого автомобиля.
Борис подбежал к авто. Лейкин поднял голову, протирая глаза.
— Срочная депеша тебе от Владимира Орестовича! — выпалил Ордынцев.
— Какая еще депеша? — удивленно проговорил Лейкин, поднимаясь.
— А вот какая! — Борис ударил его английским апперкотом, какому научился у моряков с эсминца «Мальборо» в Феодосии в далеком девятнадцатом. Костя охнул и повалился на сиденье.
— Чистый нокаут! — пробормотал Борис и выволок бесчувственного Лейкина из машины.
Саенко помогал Павлу Аристарховичу пересесть в машину, Мари уверенно села за руль. Из-за угла уже показалась машина погони.
— Вот навязались на нашу голову! — пробормотал Саенко и, легонько хлестнув лошадь, торопливо забрался на заднее сиденье барановского автомобиля.
— Мари, вы умеете водить такую машину? — опасливо поинтересовался Борис.
В ответ Мари только фыркнула:
— Чем задавать глупые вопросы, лучше поторопитесь завести мотор!
Борис схватил заводную ручку, крутанул ее. К счастью, сильный мотор завелся с первого раза, и машина тронулась, Борис едва успел вскочить в нее на ходу.
Автомобиль чекистов подкатил из-за угла и остановился: пролетка Саенко встала поперек дороги, перегородив проезд.
— Черт! Да уберите же куда-нибудь эту колымагу! — кричал старший группы, размахивая «маузером».
Однако пока его подручные управились с заупрямившейся лошадью и освободили дорогу, автомобиль с беглецами успел скрыться в неизвестном направлении.
— Как вы, Павел Аристархович? — спросил Борис, когда шум погони и яркие огни ночного Невского остались далеко позади.
— Ничего, — проговорил Ртищев, вымученно улыбнувшись.
Даже в темноте было видно, как он бледен, и дыхание с хрипом вырывалось из его груди.
— Ничего… главное, что я снова на свободе. Не хотелось умереть в тюремной камере…
— Все будет в порядке! — попытался успокоить его Борис. — Вы отдохнете, мы найдем вам хорошего, надежного врача…
— Самое главное — я должен рассказать вам, как найти Сашеньку… — снова заговорил старик.
— Это успеется! — махнул рукой Ордынцев. — Сейчас приедем в одно надежное место, вы придете в себя…
— Что вы его останавливаете? — раздраженно проговорила Мари, отвернувшись от дороги. — Пусть рассказывает, а то не ровен час отдаст Богу душу, и мы останемся ни с чем…
Снова перед Борисом была жесткая женщина с непримиримым выражением в глазах.
— Как вы можете, Мари? Дайте ему прийти в себя, отдышаться! Он старый, больной человек…
— Дама совершенно права! — перебил его Павел Аристархович. — Я должен скорее рассказать… не зря же вы проделали такой долгий и опасный путь… Я, признаться, до последней минуты не верил, что вы появитесь, устал ждать…
Но тут же он мучительно закашлялся и вынужден был замолчать.
Автомобиль тем временем выехал на Петровский остров. Здесь, совсем близко от центра города, было тихо и безлюдно, как в забытой Богом провинциальной глуши. На маленьком пятачке земли между круглым озером и поросшим травой пологим берегом Невы притулился небольшой домик в три подслеповатых окошка, окруженный покосившимся забором. Через протоку, соединяющую озеро с затоном, перекинут горбатый мостик, и только по нему можно перейти к домику. Вдали, за Невой, виднелись крыши Васильевского острова, купола церквей.
— Приехали! — сказала Мари, остановив машину перед мостиком. — Машину надо куда-то деть…
— Да вон туда. — Борис кивнул на темный затон, окруженный столетними липами. — Только сначала отведем Павла Аристарховича в безопасное место…
Вдвоем с Саенко они вывели из машины Ртищева, повели его через мостик. Дверь домика открылась — их уже ждали.
На пороге стояла крепкая женщина средних лет, вдова здешнего смотрителя. Увидев бледное лицо Ртищева, услышав его свистящее дыхание, она всплеснула руками:
— Ох ты, несчастье какое… мой Никанор Нилыч, покойник, тоже грудью маялся. Я ему хорошую травку собирала, очень помогала… сейчас я вам тоже заварю, как рукой всякую хворь снимет…
— Ну, мы передаем вас в надежные руки! — проговорил Борис, помогая Ртищеву подняться на крыльцо, и вернулся к Мари.
