— Смотри-ка сюда, Феран!
Обернувшись, капитан увидел, что Митрасир крутит в руке эльфийскую стрелу со сплющенным от удара о камень наконечником. Теперь не оставалось ни малейшего места для сомнений — здесь был бой! Но где тогда следы налетевшей банды? Где остальные стрелы и следы крови, неужели защитники успели выстрелить только один раз?!
— Я слышу лошадиное ржание. — С задумчивой физиономией произнёс агыз. — Кажется, я даже узнаю лошадь.
Феранор слегка удивлённо на него покосился, дивясь познаниям атраванца в лошадях. Уж насколько легко общий язык с животными находили эльфы, мало кто из них узнавал чужую лошадь по голосу (красоте глаз и морды).
— И что это значит? — Продолжал, спрашивая сам у себя Митр, — кто бы не напал на лагерь — наших коней он не увёл.
— Идём туда. — Пересохшим от волнения языком произнёс эльф, водружая на голову шлем.
— Да. — Коротко отозвался атраванец, переламывая пальцами древко пополам. — Как думаешь, это…
Митр замолчал, оборвав сам себя и эльф, в это время лихорадочно застёгивающий под подбородком ремешки шлема, обернулся к нему, вопросительно выгнув бровь под железным забралом.
— Ничего… — Агыз мотнул головой. Он хотел спросить, не думает ли благородный Фран-ока, что между визитом Дарика в подземелье, во время их «дружеского» междоусобчика, и недобрым молчанием в старом лагере есть связь, но передумал. Сейчас они сами пойдут и всё выяснят. Мир так хитро устроен, что в нём очень мало простых совпадений.
Остатки их маленького отряда разделились, оставив с единственным пленником протестующего Бальфура. Не смотря на геройство молодого «дракона» в Сокровищнице, когда тот сумел прогнать подземных пауков и его удачу, позволившую ему уцелеть там, где пали более опытные воины — Феранор был твёрдо намерен его не брать. Удача слишком уж капризная дама, не любящая, когда её слишком часто испытывают. К тому же, он сам не понимал, что может их ждать в дворцовых развалинах. Может быть разбойники, а может и чего похуже — Катмэ его знает, что за твари могли поселиться в этом месте!
Обойдя руины по примыкающим к площади улицам, воины вышли к зияющей проломом внешней стене, через которую попали во внутренний двор малого дворца. Подобравшись к стене, уже все слышали жалобное ржание лошадей и тяжёлый запах крови, висевшей в воздухе. Прижавшись к стене, Феранор и Митр обменялись понятными им одним кивками и, встав плечом к плечу и прикрывшись щитами, ринулись через пролом с обнажённым оружием в руках. Следом, подпирая своих командиров, ринулись два «белых стража» и эльфийский улан с луком наизготовку. Ворвались, тут же перестроились в линию, готовые встречать атаку врагов, которых во дворе не было. Зато тут повсюду были их следы, а так же животные (верблюды и лошади), как мёртвые, так и живые. Кто-то закидывал лошадей камнями и самодельными дротиками из переломанных кавалерийских копий — на земле лежало несколько лошадей с переломанными ногами. При появлении людей, они приподняли головы на изящных шеях и жалобно заржали.
У Митра под забралом дёрнулось лицо — лошадей он любил и жалел их куда больше чем разумных двуногих. Кони создания благородные, кладущие свои жизни на алтарь войны лишь по велению человека, но сохраняющие ему верность до последнего и потому, целенаправленно убивать лошадей, пусть даже вражеских, Митр ас'Саир почитал великой низостью. Зато ему сразу стала ясно всё произошедшее здесь, ибо вести себя так с лошадями могли только одни ийланы, которые панически боялись лошадей, а уж эльфийских и вовсе считали воплощениями злых духов. Они не рискнули близко подходить к ним, а кидали камнями издали, пока им это не наскучило.
Вот верблюдам повезло меньше — их рабы не боялись, но бежать в другой конец двора и разглядывать, что осталось от двугорбых зверей, Митр не стал. Вместо этого он приподнял свою маску и, принюхиваясь, повёл по ветру носом. К запаху крови примешивался запах дыма и горелого мяса. Феранор многозначительно указал ему мечом на дверной проём — эльф тоже чувствовал гарь.
* * * *
До такого изобретения цивилизации как караульная служба, дикари ещё не дошли и потому всей кучей беспечно расположились вокруг жарко полыхающего костра в округлой зале, потолок которой давно обрушился, превращая её в подобие амфитеатра. В руках они держали укороченные копья, которые они сделали сами, поломав пополам длинные кавалерийские пики улан и «стражей» и поджаривая на огне, насаженные на стальные наконечники части тела своих недавних хозяев.
