— Возьми. — Решительно произнесла она. — Правда, хлеб уже остыл, а вода наоборот согрелась, но это всё потому, что мне пришлось искать тебя! К полудню ты всегда был у оазиса с раздвоенной пальмой возле озера, а сегодня еле-еле добрался до финиковой рощи. — И видя, что ас'Хазир как прежде с готовностью протянул к дару руку, радостно улыбнулась, бросая на него хитрый взгляд. — А у тебя и вправду четыре жены? А если бы я была твоей женой, ты бы заставил меня носить душную паранджу, пряча моё лицо от мужских взглядов?
— Зачем? Роза лучше цветёт, когда её не прячут от солнца. — Машинально ответил хаммад и только потом, осознав её вопрос, поднял на девушку полный удивления взор.
Шутка это или прозрачный намёк? Он не стал гадать, он просто открыл рот и начал читать первые пришедшие ему на ум стихи:
Цвет лилии нежен, но ты нежней.
Морской бриз приятен, ты — милей.
Как в халии шах слаб пред шахиней,
Так, я глупец, пред тобою слабей![1]
— Что это? Ты раньше никогда не говорил стихами.
— Я люблю тебя, Лиллис.
Девушка не стала смеяться, улыбка её несколько поблекла, хотя и не пропала с лица вовсе.
— Хочешь взять меня пятой женой? — Она опустила глаза, глядя на сбрую его верблюда.
— У меня нет ни одной. — Честно ответил Сорах, ожидая ответа.
В этот раз Лиллис молчала гораздо дольше, сделав напряжённым задумчивое лицо.
— Мой брат откажет тебе, Сорах. — Наконец изрекла она совсем серьёзно, по-прежнему не поднимая глаз. — Мы женимся и выходим замуж лишь в тридцать лет, да и потом, пригони ты на выкуп хоть целое стадо коров, он не отдаст меня за тебя.
— Значит, я украду тебя, Лиллис! — Так же серьёзно ответил ей хаммад. — Не сейчас — это было бы нарушением моего слова отслужить Маандибу цену своей жизни, но через день, когда последние обязательства снимутся с меня. Я больше не буду ни его гостем, ни его слугой… Конечно, если ты сама этого хочешь.
Затаив дыхание он ждал её ответа, наблюдая за тем, как девушка смущённо мнёт пальцами уздечку и поджимает губки.
— Хочу. — Выдохнула она, поднимая голову и кидая на Сораха взгляд своих карих глаз.
* * * *
Что нужно двум влюблённым для счастья? Только сущая малость: были бы они вдвоём рядышком, в своём тесном кругу. Они забывают об опасности и не помнят о времени и Мир, будто стесняясь своей бестактности, весьма неохотно напоминает им о реальности ненавязчивым бурчанием в животе и окутывающей их темнотой наступающей ночи.
Первым спохватился и подскочил ас'Хазир, вспомнивший, что Маандиб приказывал ему вернуться в селение за два часа до вечерней молитвы. Придремавшая головой на его груди Лиллис, разбуженная, его внезапным рывком, испугалась, тоже вскакивая на ноги и с тревогой всматриваясь в алеющий горизонт.
— Всевышний! Мы совсем забыли о времени! — Воскликнула она, бросившись
одеваться. — Маандиб будет в ярости!
«И это мягко сказано!», — с весёлой беспечностью подумал Сорах, быстро одевая на себя длинную, до колен, рубаху. Сестре он ничего не сделает, а вот его просто убьёт, причём не столько из-за того, что произошло между ним и Лиллис, сколько из-за того, что подверг её опасности и наплевал на его приказ, но главное, за то, что его сестра в него влюбилась.
Пока они одевались и пока собирали успевшее разбрестись стадо — угас последний лучик заката, отдавая барханы в полную власть ночи. Сорах и Лиллис поскакали обратно в селение, понукая своих верблюдов. Вскоре, впереди показалась цепь дюн и барханов, которые словно края чаши окаймляли небольшую равнину с оазисом и селением балов.
Всю дорогу девушка перебирала вслух достойные причины, оправдывающие их столь позднее возвращение, и замолчала только когда стала ловить саму себя на повторении уже озвученного ею ранее. Единственную высказанную ею более-менее приемлемую идею свалить всё на Шахиню, сказав, что она опять провалилась ногой в сусличью нору — Сорах отмёл, сказав, что Маандиб не глупец и легко раскроет их ложь, просто осмотрев верблюдицу.
— Всё равно попробовать стоило. — Надула губки Лиллис. — Я совсем не хочу, чтобы братик схватился за нож.
— Я тоже. — Сокрушённо вздохнул шайрун, которому совсем не доставляло радости драться с братом своей будущей жены. — Неужели всё это из-за того, что я читаю Хтабанс иначе чем он?
— Дело даже не в Хтабансе. — Девушка тряхнула головой, взметнув и рассыпав по плечам десяток своих косичек. — Балы редко роднятся с другими народами.
Внезапно дувший от селения ветер принёс с собой звуки лошадиного храпа, железный звон оружия и, хорошо знакомый ас'Хазиру, быстрый хаммадский говор. Это открытие было подобно ушату ледяной воды, смывшей с Сораха всё его довольство и расслабленность. Он вырвал из рук девушки узду, останавливая её верблюда вместе со своим столь резко, словно упёрся в невидимую стену.
— Что случилось?! — Пискнула Лиллис, с испугом глядя во внезапно посерьёзневшие глаза Сораха.
— Быстро на песок! Там всадники! — Схватив палку, он бросился наперерез стаду, по-прежнему чапающему домой. — Лечь! Лечь!! — Шипел он на верблюдов сквозь стиснутые зубы, для доходчивости шлёпая их вартанаком по ногам.
