Подобрав под себя конечности, полукровка с усилием приподнялся на локтях. Содрогаясь от кашля, он принял вертикальное положение, вслепую нашаривая и срывая со своего пояса флягу с водой. Выдернув зубами пробку, Дарик плеснул себе на лицо, промывая глаза, после чего жадно прильнул к её горлышку, набирая в рот приличное количество воды, которую тут же сплюнул, полоща от песка рот. Вот теперь можно было оглядеться и посмотреть, куда его занесло.
Он оказался на заросшем кустами суджи песчаном холме, у подножия которого росли пальмы оазиса, окружающие сверкающую гладь мелководного озера. Лучи заходящего солнца искрились на его глади и золотили жёлтые стены руин на его берегах, ранее принадлежавших, если судить по статуям-колоннам, эльфам-анаридам, а значит, его отнесло недалеко от Аль-Амала.
Вот только руины и вода сейчас мало заботили Дарика. Его внимание было обращено на нечто в остатках женского платья, походившее больше всего на больную проказой безобразную уродливую старуху, сидевшую на склоне бархана у границы оазиса. Старуха была занята — она с большим аппетитом глодала окровавленную кость, с интересом, поглядывая на Борагуса белым, без зрачка, глазом. Дарик даже о жажде забыл, когда приглядевшись, увидел, что кость заканчивается вполне человеческой кистью с пальцами, на одном из которых всё ещё сверкает золотое кольцо. Одного этого ему было достаточно, чтобы моментом оказаться на ногах и схватиться за оружие. Самое скверное, что старуха была не одна. В кустах суджи виднелось ещё с полдесятка похожих на неё тварей, полностью голых или в лохмотьях старой одежды. Они сидели на корточках вокруг двух трупов, представлявших собой отвратительную мешанину из мяса и костей. Эти вообще не обращали внимания на полукровку, полностью занятые своим пиршеством.
Тихое шуршание шагов за спиной, добавило жути, заставив Дарика развернуться столь быстро, словно на него нападал линуг, упреждающе нацеливая скошенный наконечник сабли на тонкую шею подкрадывавшейся к нему женщины. Почуяв угрозу и готовность защищаться, та остановилась, как вкопанная и Дарик смог в деталях её разглядеть. Пожалуй, её можно было бы назвать красивой, если бы ни белые бельма глаз, без зрачков, да чёрная сетка вздувшихся вен, густо покрывавших белую алебастровую кожу на лице, шее и на руках. Взглянув на Дарика своими слепыми глазами, нежить принюхалась, шумно втянула носом воздух и резко ощерилась, уловив запах орочьей крови. Раскрыв полную острых зубов пасть, чудесным образом растянувшуюся от уха до уха, она метнулась вперёд, вытягивая перед собой руки, со скрюченными, заканчивающимися загнутыми ногтями. Остановилось существо так же быстро и внезапно, как бросилось в атаку, едва в её шею упёрлось острие сабли, дав Дарику повод, считать, что стали эта тварь боится.
Простояв перед остриём одно мгновение, показавшееся Дарику бесконечно долгим, нежить медленно, отступила, двинувшись в обход настороженно поворачивающегося вслед за нею полукровки. Оказавшись между ним и оазисом, страхолюдина сделала два шага к деревьям, остановилась и, обернувшись, выжидающе посмотрела на Дарика, будто звала его за собой.
— Иди в оазис. — Неожиданно прошипел над ухом знакомый до дрожи голос, заставивший бывшего наёмника резко обернуться. Но позади него никого не было — только пустыня.
Нежить сделала ещё два шага и снова остановилась, оборачиваясь к Дарику уже с выражением нетерпения на истрескавшемся лице. Точно, зовёт куда-то.
— Не бойся, стрыги тебя не тронут. — Прозвучал тот же знакомый голос, но с другой стороны.
В этот раз Дарик не поворачивался, заранее догадавшись, что никого там не увидит, а голос хафаша слышит прямо в своей голове. Получалось, что контуры лица, в пылевой буре, ему не померещились.
— А я и не боюсь! — Ответил вслух полукровка, почти не солгав. Нежить оазиса он не то чтобы боялся, но остерегался, однако гарантии Гюлима был склонен верить.
Нехотя вложив меч в ножны, он шагнул к ожидающей его стрыге, которая тут же развернулась и бодро повела его вниз по песчаному с клону в оазис. Загребая ногами песок, Дарик спустился с бархана, пройдя в опасной близости от пирующих стрыг, за что был вознаграждён неаппетитным зрелищем обеда нежити. Он слышал, что эта нежить пьёт кровь, но оказалось, что и свежим сырым мясом они тоже не брезгуют. На глазах Дарика безобразная старуха оторвала от трупа кусок плоти, выдавила с неё себе в рот кровь, а потом закинула туда весь выжатый ломоть, с чавканьем разжёвывая его. Отведя взгляд от перемазанной кровью хари, Борагус решительно пошёл дальше, вглубь оазиса, следуя за своей проводницей. Обойдя озеро, они вышли к остаткам каменного строения стоявшего на его берегу, перед которым стрыга затормозила и попятилась, словно боялась того, кто там находился.
