У каменной стены, с выросшим из кладки деревцем, Дарика ждала высокая худощавая фигура в алом тюрбане. Вампир укрылся от лучей палящего солнца в тени лиан, которые густо обвивая остатки стены и соседние пальмы, сплетались в зелёный купол над его головой. Одет он был так же, как и при их первой встрече в духане, единственной новой деталью был висящий на поясе кривой меч со скошенным лезвием, на рукоятке которого лениво покоилась рука Гюлима.
— И так, ты справился, смертный. Я рад, что не ошибся в тебе! — Объявил хафаш, растягивая в улыбке тонкие губы. — Мне нравятся твои настойчивость и достойная похвалы изобретательность, о алчущий приобщиться к древним тайнам паврави![1] Но, в то же время я вижу, что ты непозволительно сантиментален и мягкосердечен для мага Ночи!
Видеть Мустафу аль Гюлима было страшно, но одновременно это же приносило Дарику облегчение. Теперь ему не придётся возвращаться в Шагристан, а можно прямо сейчас потребовать от хафаша выполнения его обязательств!
— Я достал то, что вы хотели. — Стараясь говорить не сильно разжимая зубы, из-за боли в разрезанной щеке, произнёс Дарик, залезая в вещевой мешок и извлекая из его недр свёрток с пиалой. — Свою часть договора я выполнил. Как насчёт того чтобы вы, Мустафа Шалах аль Гюлим, выполнили свою?
— Нетерпение тоже непозволительная блажь для Сына Смерти. — Наставительно заметил Гюлим, поглаживая пальцем набалдашник на рукояти своего меча. — Но не будем ходить вокруг да около… Покажи мне Пиалу!
Борагус сноровисто размотал скрывающую чашу ткань, протягивая её перед собой на вытянутой руке. На её гладкой поверхности тут же заиграли яркие солнечные лучи, ударившие шагнувшего к нему хафаша по глазам, заставив его неприязненно зажмуриться и отвернуться. А потом он вдруг отдёрнул уже протянутую к пиале руку, а серое лицо его сделалось злым и озабоченным.
— Это не Инструмент! — Выдохнул он, с удивлением разглядывая кончики своих пальцев. — Это Реликвия — я не могу до неё дотронуться!
Глаза Дарика расширились, когда до него начал доходить скрытый смысл этих слов и того, что он ему несёт. Он почти угадал следующие слова вампира.
— Это меняет наше соглашение. — Сказал Гюлим, отступая на шаг и медленно уходя обратно в тень. — Придётся тебе хорошенько подождать чтобы получить желаемое.
— По-постойте… к-как это? П… почему?! — Сердце Дарика тукнуло последний раз и уронилось куда-то в пятки, забрав с собой и его язык.
Неужели этот хафаш просто в наглую использовал его, заставив сделать работу за так! Ради чего он убивал своих спутников и освобождал рабов?! Ради чего отказался от службы Митру и сохранил верность обязательствам перед Гюлимом?! Его развели как какого-то дурачка на базаре и самое обидное, что не было никакой возможности отомстить кровопийце за содеянное. Для Дарика драться с ним было всё равно, что пытаться уязвить мечом утренний туман или зарубить порыв ветра. Можно только бесславно погибнуть в неравной битве. Погибать не хотелось, но и проглатывать обиду — тоже.
— Э-э-э… погодите, мы не так условились! — Запротестовал он, обретая дар речи. — Уговор был пиала в обмен на Знания! Вы обещали, что поможете мне пройти ритуал «Порога!» — Дарик старался сохранять спокойствие, но голос его всё больше повышался, от волнения. Обида и отчаяние начали сменяться гневом, который требовал выхода хотя бы на словах. — Мы не договаривались ни о каких дальнейших условиях! Уговор был о том, что я принесу вам пиалу и я её принёс!
А про себя подумал, что это очень удобно получить всё желаемое, не пошевелив и пальцем, а чтоб не платить придумать байку об изменившихся обстоятельствах! Как будто Гюлим не знал, что представляет собой «Пиала Жизни»! Ровно через одну секунду оказалось, что рядом с Гюлимом даже думать опасно, ибо он тут же обо всём узнаёт. Читает ли он мысли, или в этом замешана какая-то другая магия — Дарик не понял, но ответ на свой невысказанный упрёк получил сразу.
— Ты не справедлив ко мне, смертный… — Прошелестел сухой голос вампира. — Где бы ты был, если бы не я? Я следил за тобой от самого Шагристана и это я сбил с дороги караван который нашёл тебя. Я, позаботился о преследовавших тебя врагах. Я, избавил тебя от тягот обратной дороги, забрав из руин. А ты так невысоко обо мне думаешь, словно я мошенник на шагристанском базаре, обвиняешь в обмане, не зная даже малой части того, что узнал я. Я расстроен!
