— Что этот надутый бурдюк с навозом нам говорит? Он что-то пытается нам запретить?!
— Он говорит, что в его заведении нет куртизанок. — послушно перевёл варварские «ыр-быры» Бальфур. — Он говорит, что это какие-то… купальни…
— Как это нет?! А… а указатель?! — возмущённо воскликнул Каэльдар, под указателем имея в виду барельеф на плитке мостовой в виде известного мужского органа, указывающего на домик с балдахином.
Уже гораздо позже, пожив в Атраване какое-то время, Феранор узнал, что этот указатель означает просто «мужские купальни», но это будет потом, а пока он отвернулся в сторону, пряча насмешливую улыбку. Увидеть, как сползает с лица «единорога» его надменная маска, сменяясь выражением из смеси обиды, разочарования и удивления — стоило многого. Пару минут Феранор честно вслушивался в чужие и непонятные ему слова, пытаясь по интонации бедина и разговаривающего с ним Бальфура, определить ход спора, но варварский говор оказался слишком мучительным для эльфийских ушей. Поняв, что его голова вот-вот лопнет, Феранор отошёл на несколько шагов от своих спутников, вдыхая полной грудью, медленно остывающий от дневного зноя, вечерний воздух.
— Хей, — тонкая загорелая ладонь легла на запястье эльдара. — Яксыки, кид инкэ ас-дхари? Бень-ал-мра! (Эй, красавчик, ищешь себе райскую деву? Возьми меня!)
Феранор резко повернув голову, и увидел перед собою невысокую смуглую молодую девушку с хрупкой худощавой фигурой, закутанную в некие покрывала, которые лишь чисто символически можно было назвать одеждой. Полупрозрачная ткань не столько скрывала, сколько подчёркивала девичьи формы и пробуждала настойчивый интерес эту ткань немедленно снять, дабы убедиться в их изяществе самому. Взглянув на лицо девицы, эльдар с внутренним облегчением отметил, что оно не так черно как у бединов и вполне себе миловидно, хотя и заметно потасканно. Сказывались ночной образ жизни и хронические недосыпания девицы. Та же, видя, что эльдар стоит спокойно и не спешит сбрасывать её руку, ободрилась, радостно защебетала что-то по-своему и настойчиво потянула капитана в сторону от бань.
— Аух! (Пойдём!) — звала его она. — Вёте кхамст дихремив йа-бваат порта эденим-алат, ту-ат аль-бахба хналль от мхла! (Всего пять дихремов и клянусь вратами райского дворца, ты не захочешь от меня уходить!)
Феранор не то чтобы сопротивлялся или не понимал, чего от него хотят, но упирался, пытаясь привлечь к себе внимание увлёкшихся препирательствами с бедином товарищей.
— Эй! — окликая спорщиков, обернулся к ним Феранор, — милорды, я… э-э-э…
Он хотел сказать им, что нашёл девиц, но слова застряли у него на губах, потому что ни Агаолайта, ни Каэльдара, ни даже Бальфура перед входом уже не было. Похоже, что эльдары и бедин-таки о чём-то договорились, потому что всё, что успел увидеть Феранор это закрывающиеся двери купален. Куртизанка же, истолковала его медлительность иначе. Остановившись, она покрепче обхватила его ручками за плечо, бросив на него хитрюще-игривый взгляд из-под полуприкрытых ресниц и заговорщицки поинтересовалась:
— Хей, а-джу тё-манд ми-кхиму, ха? (Эй, а может тебе мало меня одной, а?) — отвернувшись от Феранора, девица махнула рукой. Куча монист висевших на её браслете, ударяясь о друг дружку, тоненько зазвенели как маленькие колокольчики, и на этот звон из темноты выплыла ещё одна дива, не уступающая первой ни в откровенности наряда, ни в обилии украшений, ни в степени потасканности. Вцепившись в другую руку капитана, она совместными усилиями со своей подругой стала тащить капитана прочь от дверей, за которыми скрылись его товарищи.
— Ыс-алу бын эрт-сыббах (Я видела ваше утреннее шествие), — томно ворковала ему новоприбывшая. От первой она отличалась накрашенными сурьмой бровями и неким подобием подводки под глазами, ну и фигурка была помассивней: бёдра шире, грудь повыше и сила в тоненьких ручках-таки чувствовалась.
— Ао-на мез ат-каным! (Да он нас не понимает!) — с видом прозревшего гения бросила ей первая, после чего обе девицы вдруг залились заразительным смехом. Почему-то Феранор решил, что смеются они над ним. Наверняка высмеивали его оторопь, принимая её за нерешительность.
«А какого, собственно, демона? — вдруг забрела в его остроухую голову мысль. — Я же за этим в город и подался! Что я переживаю за Каэльдара с Агаолайтом? Они не дети, без меня не потеряются».
