Подготовка к самому походу заняла три дня, в течение которых не произошло ничего знаменательного. Эльфы просто не представляли, что их ожидало в пустыне. Большинство из них воспринимало её просто как кучу песка на морском берегу, по которой чёрные бедины водят вереницы своих верблюдов. Многие могли представить, что там очень жарко и считали это главной проблемой, которая может их ждать в пути. Даже на проблему с водой уланы смотрели свысока, считая, что конный путешественник легко преодолеет расстояние от одного колодца до другого за светлое время суток и им вполне себе хватит своих фляжек. Феранор, пожалуй, оказался одним из немногих, кто не разделял общего оптимизма и желал узнать о путешествиях через Великую Пустыню больше. Но, увы! Фириат отказался выпускать его за ворота, боясь проблем с ас'шабарами, а люди шаха не соизволили заглянуть во дворец, дабы познакомиться со своими будущими спутниками. Либо считали это не нужным излишеством, либо же сами ожидали подобного шага от эльдаров — гадать о причинах тут можно долго. Вся эта ерунда дико не нравилась Феранору и чем дальше тем сильнее наводила на мысли о грандиозном провале который будет ждать их в результате такого подхода к делу. Но Фириат бы неумолим — никакого выхода за ворота! В итоге, своих спутников, два десятка человек из «белой стражи», капитан впервые увидел только оказавшись подле Северных ворот. И командовал ими… нет, к счастью для душевного спокойствия Феранора это был не орк Глышак… но всё равно его старый знакомый. Главным среди шахских воинов был тот самый гвардеец в маске, которого эльдар опознал по голосу. В этот раз, он наконец соизволил представиться. Подъехав к возглавлявшему свой маленький отряд Феранору, человек поднял личину, открывая своё, на удивление белое, слегка загорелое лицо с мелкими чёрными усиками и едва наметившейся бородкой. Капитан даже слегка опешил от неожиданности, так как во-первых, заговорил человек на вполне сносном эльфийском, а во-вторых, подсознательно Феранор ожидал увидеть под маской чёрную пучеглазую физиономию бедина и был удивлён, обнаружив там белое лицо.
— Моё имя Митр ас'Саир ибн Хассад, о алялатский пыхлеван. Я агыз «белой стражи» нашего повелителя, владыки Шагристана и Алясбада, Царя-царей Саффира аль Муджери. Назови своё имя, чтобы я знал, как обращаться к тебе.
Чтобы не тратить время на представления агыз ас'Саир бессовестно сократил титул шах-ан-шаха, не упомянув ни про Луну, ни про Солнце, ни про реки и финиковые пальмы с горами, которыми, аки божество, повелевал Саффир-Шах, и даже не перечислил все подвластные его руке народы, а их было немало! Но люди, которыми командовал агыз, не посчитали своим долгом напомнить «забывчивому» начальнику все титулы Величайшего, а Феранор не будучи знакомым со всеми титулами повелителя Атравана, тем более не мог уличить ас'Саира в непочтительности к шаху. Да оно ему было не нужно.
— Меня зовут Феранор Турсанит ан-лорд Мистериорн. — Коротко представился Феранор, снимая со своей головы шлем с полумаской в виде совиной головы и убирая рукой с лица прядь волос. — Я капитан меллорафонских улан, Её Владычества Алтаниэль Таланит.
Вообще-то титул Алтаниэль тоже звучал не так — он был значительно проще и короче, так как не в эльфийских традициях поднимать свою значимость, выдумывая себе пышные и длинные определения. Эльфы говорили о ней так: «Владычица Алтаниэль» — и этим всё сказано, потому, что она единственная из живых, кому самим Творцом дано право повелевать над всем, что есть в Амалирре, потому как перворождённым принадлежит сам Амалирр, а она среди них главнейшая. Но видимо манера представления людей оказалась очень заразна, отчего Феранор попытался подзакрутить титул своей повелительницы, чтобы тот звучал более весомо. Тем более, что остальные эльдары тоже не выразили желания поправить своего командира. Они во все глаза с интересом разглядывали собравшихся в дорогу шахских гвардейцев и те отвечали им взаимностью, таращась на эльфов с не меньшим интересом.
— Скажи мне, капитан, — с хитрой ноткой в голосе, начал ас'Саир, обводя черным глазом восседавших за спиной капитана улан. — Почему твои воины выглядят так, будто они собрались в бордель? Я думал, они поедут с нами в пустыню.
