— А ну, все слушайте меня!!! — проорал он, подкрепляя свой голос парой звонких ударов копьём по брошенному под ноги медному щиту. Грохот заставил воинов нехотя отвлечься от своего занятия и воззриться на ас'Саира. — Вы, что совсем потеряли разум?! Что вы творите?! Разве вы портовые нищеброды, готовые удавиться за дихрем?! Если вы забыли кто вы, то я вам напомню!
Сверкающий наконечник копья угрожающе нацелился на собирающуюся у постамента толпу, покачиваясь из стороны в сторону, как выбирающая в кого вцепиться змея. Так как воины были без масок, а зажженный эльфами шар давал достаточно освещения, Митр отлично видел безумные гримасы раздражения, возникшие на их лицах.
— Кто посмеет обнажить оружие на своего товарища — будет немедленно наказан! — весомо пообещал он. — Из-за чего вы ссоритесь друг с другом? Из-за золота?! Так это золото не ваше, у него есть хозяин!
Митр счёл, необходимостью напомнить своим воинам, что они не сами по себе, хоть и из благороднейших родов, а служат шах-ан-шаху и здесь находятся исключительно по его воле! Он один вправе определять их награду за службу, одаривая частью захваченной добычи. Только он, сами — ни-ни.
— Мы все имеем право на это золото! — нестройным хором зашумели в ответ гвардейцы. — Мы прошли ради него через испытания пустыни, мы проливали за него кровь…
— Какую ещё кровь вы за него проливали, вы, отродье скорпионов?! — окончательно взорвался агыз. — Разве вы добыли эти богатства в бою?! Хоть кому-нибудь из вас пришлось обнажать для боя клинок?! Скольких же врагов вы сразили по дороге сюда? Несколько?! Или может нисколько?!
Вперёд протолкался самый мощный и плечистый из гвардейцев. Встав прямо напротив агыза, он расправил могучие плечи, демонстративно положа руку на эфес сабли.
— Я — Муталиб ибн Багир! — запальчиво выкрикнул он грубым басом. — Мой род славен тем, что вот уже триста лет не занимается ничем кроме войны! Я научился сидеть в седле раньше, чем ходить, а своего первого врага убил в восемь лет! Пусть кто-нибудь попробует сказать, что это золото не моё и, клянусь Аллуитом, моя сабля будет последнее, что он увидит в своей жизни! Никто, ни шах, ни хаммадийский разбойник не заберёт у меня моего! Слышишь, ты, грязнокровка? Никто!
Муталиба поддержал нестройный гул одобрительных голосов, утверждавших о том, что они тоже имеют право на долю сокровища, причём побольше чем атраванский шах. Изумлённый Митрасир слушал эти речи, не веря своим ушам, гадая какой демон мог овладеть его людьми. Разве, что Минра и правда похитила их разум, иначе такое массовое помешательство объяснить было сложно. Благороднейшие воины ведут себя как жадные морейские купцы, готовые продать Душу за дырявый дихрем! Кончилось же это замешательство ровно в тот момент, когда один из воинов, наконец, не выкрикнул заветное и крамольное:
— Да какое нам вообще дело до Саффира?! Здесь столько золота, что мы сами можем стать царями!
Этот выкрик заставил ас'Саира вздрогнуть всем телом, будто от сильного удара, приведшего его в чувство. Скользнул глазами по перекошенным раскрасневшимся лицам «белых стражей», он нашёл новоявленного царя и, подкинув в руке позолоченное копье, с силой метнул его гвардейцу в грудь. Разговорчивого идиота просто смело, пришпилив к куче золота за его спиной. Он упал на спину, раскинув руки в стороны, будто пытался защитить его от делёжки. На лице покойника закривлялись тени, порождённые сиянием магического «светляка» и трепещущих ошмётков паутины, от чего на миг показалось, будто мёртвый бедин улыбается. Мерзко так и глумливо, как будто заранее предвкушал то, что сейчас произойдёт.
— Кто ещё из вас возомнил себя царём?! — яростно вопросил Митр и ответом ему стал блеск выхватываемого оружия.
Ах вот как?! Один против девяти — это будет славная, но не долгая битва. Агыз с готовностью, даже с какой-то безумной радостью, выхватил свою саблю, но драться в одиночку ему не пришлось.
— Хакка-пел-нэн![1] — прогремел с высоты террасы боевой клич эльфа и, мгновение спустя, оттуда коршуном слетел сам капитан Феранор, с обнажённым мечом в руке.
В этой людской междоусобице он однозначно принимал сторону Митрасира, не собираясь отсиживаться в сторонке. Секундой позже, с отчаянным кличем, вниз спрыгнул Бальфур, тут же оказавшийся в окружении сразу трёх атраванцев. Впрочем, испуга «дракон» не выказывал, а немедленно принял боевую стойку, обхватив меч двумя руками. Ещё через секунду рядом с Бальфуром оказалось двое меллорафонских улан.
Людей же, такой поворот нисколько ни смутил, скорее даже обрадовал.
— Убьём всех и поделим золото между собой!
