Ее жаркий взгляд с непередаваемым выражением остановился на этой бронзовой от загара груди, такой широкой и мускулистой, потом скользнул вниз к узкой талии, переходящей в длинные, стройные бедра, затянутые в мягкие лосины, тесно облегавшие ноги будто вторая кожа. Где-то в уголках памяти всплыл образ красивого юноши, в которого она была без памяти влюблена много лет назад. Теперь перед ней стоял дьявольски красивый мужчина, при виде которого её сердце забилось с прежним пылом.
Внезапно их взгляды скрестились и она покраснела, невольно подумав, а помнит ли он те долгие ночи, что они когда-то проводили вдвоем. Бесс до боли закусила губы, услужливая память подсказывала ей, что он помнит не только их грубо попранную любовь, но и её предательство и измену.
Но робко заглянув в эти серые глаза с металлическим отливом, она не заметила в них ничего, кроме удивления. Неужто он смеется над ней? Она была готова к гневу, к презрению, но только не к этому.
— Как ты узнала, что я вернулся? — спросил Данте, поравнявшись с Алистером и Реей.
— Я и не знала. Мы поехали кататься верхом и вдруг я увидела, что над твоим домом, который я считала пустым, из трубы поднимается дым. Потом мы увидели, как дому направляются повозки, и поехали за ними. Я решила, что мой долг — выяснить, что здесь происходит, — пояснила Бесс. Ее щеки слабо порозовели. — Если честно, я совсем не ожидала увидеть тебя, — добавила она. Бесс даже себе самой боялась признаться, так это или нет, ведь уже въехав во двор она в глубине души надеялась, что Данте наконец-то вернулся в Мердрако.
Как только она заметила струйку дыма над трубой, Бесс твердо решила, что должна поехать, даже несмотря на то, что он, может быть, не обрадуется, увидев её. И он был бы прав в своей ненависти, вздохнула она, но вдруг — вдруг он со временем простил ее?! Она молча молилась об этом, подъезжая к дому, в котором много лет назад надеялась стать хозяйкой.
— А почему ты здесь, в охотничьем домике? — спросила она, — Мне казалось, что ты раньше так любил большой дом. Или ты не собираешься надолго оставаться в Мердрако?
— Нет, я приехал навсегда, Бесс, — тихо сказал Данте, — Но некоторое время нам придется пожить в охотничьем домике. Пока меня не было в Мердрако, кто-то — и, я уверен, мы с тобой оба хорошо знаем, кто это был — пробрался в замок и превратил его в нечто ужасное. Жить там невозможно, — жестко сказал Данте. При виде его потемневшего от ярости лица по спине Бесс пробежала ледяная дрожь. Да, Данте Лейтон превратился в человека, которому было хорошо известно, что такое ненависть и жажда мести.
— Нам? — слабым голосом переспросила она.
— Да, я вернулся не один, — сказал Данте, скользнув взглядом по зардевшемуся личику Реи.
Леди Бесс не могла не заметить, как смягчилось его лицо, когда он взглянул на молоденькую служанку. Она подавила вздох. Похоже, в этом он совсем не изменился. Должно быть только за прошедшие годы стал только ещё более опасным соблазнителем, чем прежде, решила она и вспыхнула от смущения, поймав себя на мысли, что втайне мечтает снова оказаться в его объятиях.
Наступило неловкое молчание. Бесс раздраженно одернула подол своей амазонки, оскорбленная тем, что какая-то светловолосая, смазливая служанка завладела вниманием Данте. Не отдавая себе отчета в причинах столь странной ревности, она язвительно спросила, — Твои слуги просто невозможны, дорогой. Девчонка с трудом поняла, о ком идет речь, когда я велела ей позвать хозяина. Она была настолько груба, что потребовала назвать мое имя!
— Хозяина? — переспросил Данте, переводя изумленный взгляд с одной женщины на другую. Он недоуменно пожал плечами и вдруг сообразил, что всему виной простенькое платье Реи. Откинув назад голову, он расхохотался, — Очень сомневаюсь, что она согласится считать меня своим хозяином, — с трудом пробормотал он, — Не так ли, маленький золотой цветок? — мягко спросил он, заметив охапку ярких нарциссов, которые Рея по-прежнему прижимала к груди.
Не дожидаясь ответа, он повернулся к леди Бес, — Прошу великодушно простить мою оплошность. Я должен был познакомить тебя с этими двумя, — ах, нет, прошу прощения! — тремя близкими мне людьми, — спохватился он, забирая из рук Алистера спящего сына.
Леди Бесс Сикоум вздернула изящно выгнутую бровь. Неужели он действительно осмелится знакомить её с простыми слугами?! Даже если девчонка — действительно его любовница, такое просто вообразить себе невозможно! — По-моему, в этом нет необходимости, Данте! — покровительственным тоном перебила она, — До меня уже долетели слухи о том, что ты много лет провел в колониях, а там, как я слышала, к слугам относятся так, будто они ровня своим хозяевам. Даже лавочники и мастеровые там, говорят, весьма уважаемые люди. Конечно, в том обществе всякое возможно, ведь, я слышала, там уважает любого, кто трудится, даже если он занимается самой грязной работой! Ужасно, можно только вообразить себе, к чему это может привести! Странно, что тебе пришлись по душе столь революционные традиции, дорогой!
