Алистер Марлоу весело ухмыльнулся, заметив, что невольно водит щеткой по стене в такт старинной балладе, которую распевал под окном чей-то голос. Сам Алистер балансировал на лестнице, изо всех сил стараясь оттереть скопившуюся на стенах грязь. Его предложение помочь вызвало не одну удивленно вздернутую бровь, ведь предполагалось, что джентльмену неприлично заниматься уборкой, как простому слуге. Но случайный прохожий удивился бы ещё больше, заметив маленького кривоногого человечка, яростно скребущего ножом грязную поверхность кухонного стола, в то время как два темноволосых паренька старательно полировали деревянную резную балюстраду лестницы. Высокий молодой джентльмен со сбившимся галстуком и в растрепанными золотистыми волосами с похвальным усердием, но практически безрезультатно пытался смыть грязь с окон, выходящих на залив и украшенных геральдическими знаками. А под окном тоненькая девушка с такими же взъерошенными золотистыми кудрями, которые кольцами выбивались из-под съехавшего на бок чепчика, щелкала ножницами, обрезая кустарник и цветы в заросшем сорняками саду. Единственный, кто в эту минуту не был занят делом, это лорд Кит, который мирно дремал неподалеку от матери. Солнечные лучи мягко золотили его головенку, пробиваясь сквозь кружевную занавеску, наброшенную на колыбель.
Ловко и быстро, словно матрос по такелажу, широкогрудый мужчина вскарабкался на самый верх башни и принялся прикреплять знамя к шесту на дозорной башенке. Его небрежно сброшенная рубашка из тончайшего батиста осталась висеть на каменном парапете. Солнце тысячекратно отражалось в бесчисленных узких окнах дозорной башни, ослепительно сверкало в вымытых до блеска стеклах, и человек горделиво окинул взглядом плоды своих трудов. Похоже, тряпка и мыло были ему так же знакомы и привычны, как компас и шпага.
Незаметно для себя Алистер Марлоу принялся подпевать и, спустившись по лестнице, с удовлетворением посмотрел вокруг. Величественный холл наконец-то благодаря их кропотливому труду принял постепенно приличествующий ему вид, а лучи заходящего солнца заставляли ярко сверкать медные украшения на старинной мебели, тщательно отполированная древесина резных панелей мягко сияла, словно драгоценный шелк.
