Фаина отогнала привлекательную идею и опрокинула бутыль, вытянув руку за перила. Раз – и горлышко с донышком поменялись местами. Жидкость цвета янтаря заструилась к земле с высоты четвертого этажа, обиженно булькая.
Вот и все. Пора возвращаться.
Уже трудно было отдавать себе отчет, текут ли слезы по лицу или нет, – такие мелочи, как самоконтроль, потеряли смысл. Чуть ли не впервые в жизни Фаина радикально меняла что-то в себе, безжалостно раздавливая страх перемен.
Никто не знал, чего ей это стоило.
Мир не интересовался ею.
На балкон, видимо покурить, направлялся Ян. Они пересеклись у стеклянных дверей, и только тут девушка заметила на его мочке серебряное кольцо.
Наткнувшись на Фаину, которую сначала не узнал, сосед замер, расширил глаза и опустил руки вдоль тела. Его зажигалка упала на пол. Девушка старалась не смотреть ему в лицо. Этаж давно спал, но Ян, как всегда, бодрствовал.
– Что ты натворила? Как посмела…
Молодой мужчина схватил ее за плечи и сильно встряхнул. Он выглядел обескураженным и не контролировал себя, не соизмерял прилагаемую силу.
– Ты не могла! Так не должно быть! Ты понятия не имеешь, что натворила! – Он срывался на рычание, будто отчаянно метался от охотников в лабиринте собственных мыслей.
– Чего ты так взбесился? – прищурилась она. – Я сделала то, что давно пора было.
– Где они?! Где твои волосы?
– Сдались тебе мои волосы, Ян.
– Ты выбросила их? С балкона? Ты не могла быть настолько…
– Дай мне пройти. Я просто хочу вернуться к себе и не слушать твои обвинения.
– Фаина, – он больно сжал ее плечи, заставив скривиться, – ты хочешь умереть?
Его пальцы стальными прутьями впивались в плоть, все глубже и глубже, вот-вот проткнут кожный покров, доберутся до костей и их тоже раскрошат. Девушка не выдержала.
– Да, хочу! С того самого момента, как ты заселился! Оставь меня в покое, или я сама отсюда съеду!
Внезапная ярость придала ей сил оттолкнуть Яна так, что он ударился плечом о стену и в недоумении посмотрел на нее. Сначала Фаина планировала пойти к себе, но вдруг ей нестерпимо захотелось, чтобы ублюдок осознал со всей ясностью: на нем свет клином не сходится, и приревновал ее, увидев, что она отдает предпочтение кому-то другому.
Так она оказалась у двери в комнату Гены.
– Афина? Ты плакала? Так, а ну-ка заходи.
Гена выгнал возмущенного сожителя переночевать где-нибудь у друзей с другого этажа и устроил Фаину на его постели. Она попросила его лечь рядом, он лег и обнял ее, чувствуя, что девушку бьет мелкая дрожь, словно от тела исходит вибрация. Она не в себе, но алкоголем изо рта не пахло, только от пальцев. Фаина попыталась его поцеловать, но парень не позволил ей этого сделать.
– Нет-нет, не надо. Ты ведь будешь потом жалеть.
Она промолчала, уронив голову на подушку. Тогда он укутал ее одеялом и отправился на поиски успокоительного. Таблетки нашлись, как ни странно, у Алека. Оказывается, в последнее время тот страдал от необъяснимых приступов паники, которые не давали ему спать. Возвратившись, Гена обнаружил гостью в глубокой отключке и сам выпил успокоительного.
Это не помогло. Поведение соседки очень его тревожило.
Несколько раз за ночь Гена просыпался и шел проверять, как там Фаина. Девушка спала крепко и беспробудно, но говорила во сне одну и ту же фразу в разных вариациях: «Улитка взбирается по лестнице» или «Улитка ползет по склону»[16]. Ее лихорадило и, по всей видимости, знобило. Гена расстроился, что ничем не может ей помочь, но надеялся, сон все исправит.
По пробуждении Фаина первым делом осмотрелась, пытаясь понять, где находится. Кроме нее, в комнате никого не было. Последнее, что оставалось в памяти от вчерашнего вечера, – это ножницы в руках и свирепый оскал Яна – белоснежные крупные зубы и алые губы. Боль в плечах. Такая сильная боль. И что-то о смерти.
Вдруг она изменилась в лице, подскочила и схватилась за волосы. Те вновь были густыми, тяжелыми и длинными, путались вокруг лица. Такие же, как прежде.
– Нет, нет, нет… Не может этого быть.
Обмотавшись пледом, как античная богиня, Фаина бросилась наружу и направилась к 405-й. Без стука она ворвалась в комнату и с порога начала кричать, размахивая свободной рукой:
– Это ТЫ сделал! Это все ТЫ! Снова ТЫ! Сволочь! Когда ты уже дашь мне спокойно пожить?!
С неуловимой улыбкой с кровати поднялся Ян, отложил книгу и очки в черной оправе, которые придавали его интеллигентному лицу еще больше невыразимого благородства. Его движения были плавными, размеренными и точными, в отличие от действий Фаины. Точно таким же был его голос – сама уравновешенность и вежливость.
– Говори прямо, – спокойно попросил он. – В чем ты меня обвиняешь?
На крик прибежали Гена и Даша, беспокойно встали у порога, но в комнату войти не рискнули.
– Фаина, ну что с тобой опять?
– Что со мной? У него спросите! Этот мудак волосы мне вернул!
– Фаина, что ты несешь?.. – Даша была шокирована и даже не пыталась это скрыть.
– Я вчера себе волосы обрезала. По плечи! Гена, неужели ты не видел? Я к тебе пришла уже в таком виде.
– Я не помню… я видел только, что ты плачешь и тебя всю трясет.
