– Ты издеваешься, да? Ладно, в комнате еще Саша был, он должен был запомнить. Спроси его! Спроси!
– Позволь уточнить, в чем состоит твоя претензия ко мне, при свидетелях, – почти ласково проговорил Ян, приковывая внимание к себе. – Ты утверждаешь, что вчера вечером обрезала волосы. Можешь показать, каким орудием сделала это?
– Ножницы лежат в моей комнате. Волосы я выбросила с балкона, а потом встретила ТЕБЯ. Ты сказал, что я не должна была этого делать, что я допустила большую ошибку. Не притворяйся, будто ничего не помнишь.
– Так. Хорошо. Затем я пошел на балкон, поймал твои волосы и приклеил обратно?
– Что? – Фаина состроила гримасу. – Все было не так. Не делай из меня идиотку.
– Хорошо, не буду. А это случилось до или после того, как ты упала и ударилась головой?
– На что ты, черт возьми, намекаешь?!
– На то, что, возможно, у тебя сотрясение мозга. Или ты выпила больше, чем следует. Или твои лекарства вызывают галлюцинации. Или тебе просто приснился кошмар. Очень реалистичный. Так бывает,
– Я была бы безумно рада, если бы это
Когда она повернулась, Ян изменился. От его напускной вежливости не осталось и следа.
– Нельзя было иначе.
– Почему ты… – Фаина схватилась за голову одной рукой, второй продолжая кутаться в одеяло, ощущая, как остатки разума покидают ее. Она искала вопрос, который волновал ее больше всего: – Что ты делаешь
– Ты и сама все знаешь, если задаешь такие вопросы.
– Кем бы ты ни был, Ян, прекрати вмешиваться в мою жизнь. Я против, ты это слышишь?!
Ей хотелось напасть на него.
Подбежать и сбить своим телом, чтобы застать врасплох. Нанести несколько ударов по лицу и по ребрам, схватить зубами щеку и прокусить…
Сделать ему больно, услышать, как он кричит, увидеть, как истекает кровью. Убедиться в том, что он – такой же человек, как она. Убедиться в этом единственным возможным способом.
Ян глядел на нее так, словно слышал каждую ее мысль, ощущал каждое безумное желание. Его тело напружинилось, готовое к защите и атаке, мышцы напряглись, глаза сузились, превратившись в две темно-зеленые щели, густо опутанные ресницами. Фаина видела, как сильно он сдерживается, чтобы не броситься к ней первым.
– Я все равно обрежу их. Исключительно назло тебе.
– Попробуй. Пытаться я не запрещаю.
– Ты – проклятие на мою голову.
– Вне всяких сомнений.
Еще мгновение Фаина смотрела на его плотно сжатые губы, слишком яркие и четко очерченные для мужчины, затем скривилась и вышла, хлопнув дверью. Снаружи столпились все, включая Наташу.
– Фаин, ну что с тобой? Оставь его в покое. Он вчера впервые сделал доброе дело для нас всех: поговорил с Сергеем, тот больше не придет. Разве не здорово?
– Он исчадие ада.
– Фаина, ты и правда ударилась головой. Тебе надо отдохнуть. Ты болеешь…
– Раскройте глаза! Да если мы все сядем вокруг него и не будем отходить хотя бы сутки, каждый из нас откинется! Я это вам гарантирую. Из-за него у нас идет кровь из носа, из-за него кружится голова и мучает тошнота! Он – инфекция. Его нужно прогнать отсюда. Не я одна, мы все недомогаем из-за него! У нас симптомы лучевой болезни! И все началось с его появлением!
– Ну вот она и сбрендила окончательно, – печально вздохнула Лиза. – А я думала, это случится немного позже.
Слышать это было даже не обидно, скорее закономерно. Фаина отыскала глазами друга.
– Гена, неужели даже ты отвернулся от меня?
– Я спрошу Сашу, – пообещал он. – Ты неспокойно спала и говорила во сне. Тебя лихорадило. Возможно, это все и правда только приснилось. Кошмары бывают очень реалистичными, эй, ну постой…
Фаина отмахнулась от них и пошла в комнату. Представ перед зеркалом, она попыталась повторить вчерашнюю сцену, но сколько бы ни клацала лезвиями по прядям, волосы оставались на своих местах, как будто вместо заточенного металла в руках были тупые деревяшки.
Потерпев несколько неудач, она рассмеялась, замахнулась, покрепче перехватив ножницы, и ударила отражение, представив, будто перед нею Ян. Множество осколков осыпались ей под ноги, в каждом из них отражалось искаженное болью и гневом лицо.
Фаина мечтала о ванне с теплой, а лучше горячей водой.
С белоснежными сугробами пены, которой можно, дурачась, обмазать лицо, волосы и кулаки, чтобы получились борода, шляпа и боксерские перчатки. Чтобы лежать, размышляя, из скольких миллионов маленьких пузырьков соткано перламутровое одеяло, и прислушиваться, как тихонько они лопаются вокруг нее.
